Работа над ошибками (СИ)

Действительно, все у меня шло отлично, все удавалось. Мои работы получили первое место на конкурсе детского рисунка. Бабуля подарила мне несколько замечательных книг. Дома на время затихли ссоры и недоразумения. Дядя Вася возил нас с Лидусей в Царицынский ТЮЗ на спектакль «Малыш и Карлсон». И погода такая замечательная! И солнце! Жаль только, что маленький водопадик из капели скоро иссяк. Сугробы осели, стали грязными. Асфальт высох. И лишь кое-где еще бежали худосочные ручейки грязной весенней воды.

Торжественный день приближался. Ходили слухи, что пионервожатой Тане не удалось пробить «прием» на Красной площади и в музее Ленина. Слишком поздно она спохватилась. Скорее всего принимать будут в школе, в актовом зале. Родители будущих пионеров ринулись к директору — возмущаться. И в результате получать галстуки нас повезли в музей Бородинской панорамы.

Саму церемонию я почти не запомнила. Она ничем не отличалась от репетиций в школе. На репетициях даже лучше было. Торжественней и волнительней. Кроме всего прочего, девочки-комсомолки неправильно повязали мне галстук. За их промашку через десять минут я получила от Тани первое строгое пионерское взыскание. Даже слезы на глаза навернулись. Я-то при чем? Так что особого праздника не получилось. Но потом… Потом была совершенно замечательная экскурсия по музею.

Я, конечно, знала о Войне 1812 года. И Никита рассказывал, и сама читала. Но так интересно мне еще никогда не было. Особенно, если учесть, что после экскурсии нам разрешили побродить по музею самим. Глаза разбегались от всего этого великолепия — оторваться невозможно. Потом Валентина Петровна больше часа нас собирала. Еще столько же она ждала, пока все желающие купят марки, открытки и прочие сокровища. Самое последнее и наиболее тяжелое испытание настигло ее на улице. Голодный класс обнаружил недалеко от здания панорамы киоск, в котором торговали пончиками.

— Остановитесь, дикари! — только и успела крикнуть Валентина Петровна.

Никто даже ухом не повел. Больше того, угроза отобрать пионерский галстук осталась незамеченной. Голод оказался куда сильнее. Многие купили пончиков по целому килограмму.

Вот такая, усталая, перемазанная сахарной пудрой, с пакетом пончиков в руке и в распахнутом настежь пальто, я шла домой. Еще на автобусной остановке пуговицы у пальто как-то сами собой расстегнулись. Должны же окружающие видеть мою белую рубашку и самый красный в мире галстук?!

Почти у самого подъезда меня строго окликнули:

— Катерина Алексеевна! Ну-ка, застегни пальто. И побыстрей.

Я обернулась. Конечно, кто же еще меня так называл? И с откровенной издевкой? Иван стоял шагах в десяти. Насмешливо улыбался. Руки в карманах полупальто, кепка сдвинута на затылок, глаза прищурены.