Работа над ошибками (СИ)

Случались моменты, когда начинало казаться, что так было всегда, что каждый вечер мы втроем садимся ужинать, обсуждая проблемы ремонта, финансов, летнего отдыха. Но я трясла головой, и морок отступал, прятался, дожидаясь новой минуты моей душевной слабости.

За чаем стало еще хуже. Яблочный пирог удался, и Димка с Иваном расхваливали его самым бессовестным образом. В результате кусок не лез мне в горло. Я только пила чай. Одну чашку за другой. Самого Ивана обставила, чем немало его удивила. Вообще мне все время хотелось уйти от них в маленькую комнату. Подумать, прийти в себя. Но разве можно постыдно дезертировать, когда напротив переливается серо-синий перламутр его глаз и плещется в уголках его губ усмешка?

Нет, это не был семейный вечер. Парламентские переговоры — вот что это было. Я признала свое поражение, пошла на изрядные уступки. Иван ситуацию отлично понимал, именно потому усмехался. Не понимал он только одного: белый флаг ему навстречу никто пока вывешивать не собирается.

Впрочем, мы спокойно, по-дружески попрощались с ним. Он хлопнул Димку по плечу, обещая заходить почаще. Еще не хватало! Можно подумать, что без «воскресного папы» у нас жизнь будет скучная.

Едва за Иваном закрылась дверь, как я вздохнула с облегчением. Только теперь, когда напряжение спало, почувствовала, что оно цепко держало меня всю вторую половину дня. Посуду решила пока не мыть. Пошла и шлепнулась на диван, блаженно расслабившись.

Димка появился в комнате, торжественно сияя глазами.

— Вот видишь, мам! Совсем не страшно. А ты боялась.

Я слишком устала. И мне было лень объяснять сыну, что боялась я не Ивана. Боялась себя… Весь вечер казалась себе шестнадцатилетней влюбленной девочкой. И эта девочка весь вечер ждала неизвестно чего. Но не признаваться же в своей глупости сыну? Да и мал Димка еще. Не поймет разных тонкостей.

Тонкостей он, конечно, не понимал. Зато просек кое-что другое. Например, свои расширившиеся финансовые возможности. Иван подкинул ему денег на разную мелочевку. Теперь сын дефилировал по квартире и строил грандиозные планы.

— Мам! — кричал он вдруг из кухни, где ни с того ни с сего взялся за мытье посуды. — Давай поедем с ним на машине в Суздаль. Он звал. Говорит: «Там здорово»!

У Ивана, оказывается, была своя машина. Темно-вишневый «жигуль» последней модели. Я и не подозревала. Видела эту машину во дворе. Она появилась недавно. Но с возвращением Ивана как-то не связывала. А Димка знал об этом уже давно.

— Посмотрим, — лениво отзывалась я, точно зная, что никуда ни за какие коврижки с Иваном не поеду. Просто не разрешу себе и все. И тут же помимо моей воли в голове возникала фантастическая картина, как мы втроем едем в Суздаль. В темно-вишневой машине. И по заснеженной дороге. Суздаль — это интересно.