Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Йохан, разве не так? Ты стал ей не нужен. — Ассад нахмурился. — А когда она тебе отказала, ты ее убил, и теперь хочешь, чтобы мы сами до этого докопались, тогда тебя арестуют и тебе не придется кончать жизнь самоубийством. Так ведь, Йохан?

Йохан заморгал, затем его взгляд застыл.

— Карл, а без него никак нельзя? — сдержанно спросил он.

Карл опечаленно покачал головой: подобные выпады стали входить у Ассада в привычку.

— Ассад, ты бы не мог отойти в сторонку? Всего на пять минут. — Он указал помощнику на двустворчатую дверь за спиной хозяина.

Но тут Йохан подскочил как ужаленный. Вид у него сделался испуганный — Карл хорошо разбирался в таких вещах.

— Нет, только не там. Там слишком не прибрано, — сказал Йохан, загораживая собою дверь. — Ассад, посиди в столовой. Можешь выпить кофе на кухне, я только что сварил.

Но Ассад тоже заметил состояние хозяина.

— Нет, спасибо, я больше люблю чай. — Он протиснулся мимо Йохана и распахнул дверь.

За дверью находилась комната с высокими потолками. Вдоль одной из стен сплошным рядом выстроились письменные столы, заваленные папками и бумагами. Но прежде всего внимание привлекал висевший на стене метровый фотопортрет молодой женщины с печальным взором — той, что была убита в Рёрвиге, Лисбет Йоргенсен. Это был настоящий летний снимок — темные тени на лице, растрепавшиеся волосы на фоне безоблачного неба. Он был бы ничем не примечателен, если бы не такие размеры и если бы не висел на таком видном месте. Но сейчас не заметить его было невозможно.

При входе сразу становилось ясно, что это не просто комната, а святилище. Лисбет была здесь во всем. На одной стене газетные вырезки со статьями об убийстве и перед ними цветы, на другой — фотографии. Ее блузка, несколько писем и открыток. Счастливые и горестные времена — все вместе.

Йохан не произнес ни слова. Он просто встал перед портретом и посмотрел так, словно сразу же утонул в ее взгляде.

— Почему ты не хотел показывать нам эту комнату? — спросил Карл.

Тот пожал плечами. Но Карл и сам понимал: в этом была вся душа Йохана, его разбитые мечты и все, чем он жил.

— В ту ночь она с тобой порвала. Признайся, и так будет лучше для тебя самого, — настаивал на своем Ассад.

— Та, кого я любил больше всех на свете, была зверски убита людьми, которые сейчас смеются над нами, так как принадлежат к самой верхушке общества. — Йохан обернулся и пристально посмотрел ему в глаза. — И если все берет на себя такая мелкая рыбешка, как Бьярне Тёгерсен, то объяснение этому может быть только одно — деньги. Иудины сребреники! Все дело только в этом.

— И теперь этому должен быть положен конец. Но почему именно теперь?

— Потому что теперь я снова один и ни о чем другом не могу думать.