Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Осторожно попыталась нащупать, не застряло ли под десной что–нибудь, способное вызвать это воспаление, но едва острие коснулось десны, как мучительная боль вспыхнула с новой силой.

— Давай, Мерета, надо проткнуть в ней дырку, — сказала она себе сквозь слезы.

Она снова притронулась кончиком зубочистки к нарыву, и от этого то немногое, что оставалось у нее в желудке, чуть не вывернулось наружу. Надо было сделать прокол, но она не смогла. Просто не смогла, и все тут!

Не справившись с этой задачей, она подползла к шлюзу посмотреть, что они ей сегодня прислали. Вдруг там найдется что–нибудь, что поможет хоть немного облегчить эту боль? Допустим, если прополоскать рот, боль утихнет?

Она заглянула в ведро и увидела там такие привлекательные вещи, о которых прежде не смела и мечтать. Два банана, яблоко, кусочек шоколада. Полный абсурд! Значит, они решили раздразнить ее аппетит, заставить есть. А она не может! Не может и не хочет.

Новый приступ боли чуть не свалил ее с ног. Тогда она вытащила из ведра все фрукты, выложила на пол и схватила канистру с водой. Сунув пальцы в воду, поднесла их к нарывающей десне, но холод не оказал ожидаемого действия. Вот боль, вот вода, но одно к другому не имело никакого отношения. Вода даже не утоляла жажду.

Тогда она уползла обратно и улеглась под иллюминаторами, свернувшись в позе зародыша и моля Бога о прощении. Когда–нибудь тело устанет от борьбы, она это понимала. Последние дни ей придется провести в мучениях.

Сквозь туман до нее донеслись голоса. Они звали ее по имени. Требовали, чтобы она откликнулась. Приоткрыв глаза, она сразу же отметила, что нарыв успокоился, а ее обессиленное тело по–прежнему лежит возле туалетного ведра под окнами. Она посмотрела на потолок: высоко над головой одна из люминесцентных ламп слабо замерцала. Только что она слышала голоса? Это было на самом деле или ей только показалось?

— Действительно, фрукты она забрала, — произнес в этот миг отчетливый голос, которого Мерета раньше не слышала.

«Значит, это было на самом деле», — подумала она, но от слабости даже не испытала потрясения.

Голос был мужской — не юношеский, но и не старческий.

Она приподняла голову, но только немножко — так, чтобы сверху ее нельзя было разглядеть.

— Мне отсюда видны фрукты, — произнес женский голос. — Они лежат на полу.

Говорила та женщина, которая обращалась к ней один раз в год, ее голос Мерета не спутала бы ни с каким другим. Очевидно, люди за стеной пробовали с ней говорить, а потом забыли отключить переговорное устройство.

— Она заползла под окна. Я уверена, она там, — продолжала женщина.

— Думаешь, она умерла? Прошла ведь уже неделя? — спросил мужчина.

Они разговаривали так естественно, но на самом деле это было неестественно. Речь шла о ней.