Чижик - пыжик

Нина чуть не испепелила его взглядом. На месяц он может забыть о ебле. Бедный Василек! Кому хуй, а ему все два!

— Кто тебе сказал? — напала она на меня.

— Сам догадался. Вроде бы мозги есть, раньше ты в этом не сомневалась.

— Не было никакого раньше, понял?! Это моя дочка! — забулькала она, став озлобленной, некрасивой.

— Твоя, не кипишись, — успокоил я. — Меня внебрачные дети не интересуют.

— Совсем?! — она позеленела еще сильнее.

Бабам не угодишь. Я думаю, она бы не обиделась, если бы во мне взыграли отцовские чувства и отобрал дочку вместе с мамашей. Скажем дружно: на хуй нужно!

— Совсем, — смиренно молвил я.

Зато Василек радостно слушал меня. С одними мужчинами бабы делают ошибки, а других заставляют за это расплачиваться. Самое забавное, что эти другие платят с удовольствием.

— Подлец! — произнесла Нина и залпом осушила второй бокал.

— Что есть, то есть, — согласился я, отхлебнув из своего.

— Сволочь! — на закуску добавила она тоном, каким признаются в любви.

Видать, давно не пила, и два бокала вставили. А баба пьяная — пизда чужая.

— О чем базар, — вновь соглашаюсь я. — Как говорят в Одессе, кто-то бы стал спорить, а я разве буду?!

— Ты совсем не изменился, — сказала она другим голосом — голосом той, прежней Нины.

Слушать ее было приятно, особенно на фоне самодовольной, пьяненькой мордочки Василька, влюбленно глядящего на жену. Он не догонял, что ему уже изменили, осталось ноги раздвинуть. Улыбайся, Васята, ебут тебя поросята! Радуйся, что твоя жена не интересует меня. Может, как-нибудь выебу ее разок, ведь хуй — не мыло, не сотрется.

— Дельце у меня к тебе, — достаю я Иришкину зачетку.

— Для тебя — все! — заявляет он, раскатав мокрые губы.

— Надо поставить оценку «отлично».

— Поставим! — соглашается Василек и открывает зачетку. Прочитав фамилию, закрывает и толчками отодвигает от себя. — Ей — нет!

Берет зачетку и Нина, смотрит фотографию.

— А кем он раньше был?

— Первым секретарем обкома.

Я присвистнул про себя. Теперь становилось понятно многое в ее поведении. Я взял зачетку, прочитал фамилию. Ха!

— Хочешь сказать, что не знал?! — в голосе Нины язвительность сменилась ревностью, потому что поняла, что не знал.

Я не стал отпираться: чем больше оправдываешься, тем меньше тебе верят. Я положил зачетку перед Васильком и сказал:

— Ты знаешь меня, а я тебя. Ты знаешь, что поломаешься и поставишь «отлично», и я знаю. Так в чем дело?!

Василек не сомневался, что все будет по-моему. Десяток лет, что мы не виделись, не изменили наши отношения: я по-прежнему кумир, а он добровольная шестерка. Чтобы ему легче было справиться с собственным упрямством, я сказал:

— Разве ты не поможешь жене друга?

— Жене? — удивилась Нина.