Чижик - пыжик

Но на словах и на деле может поступать прямо противоположно, потому что в сексе проигрывает тот, кто начинает и кончает.

Я мысленно прижал медсестру к своему горячему и мускулистому телу и поцеловал в губы. Именно в губы, потому что эти дуры считают, что туда целуют только любимую. Получается, что иногда я влюблялся по несколько раз на день. Валя легонько подалась вперед тазом, как бы подчиняясь моим рукам.

— Давай вернемся? — предложил я.

— Мне надо… обед скоро… — пролепетала она, пряча налитые похотью глаза.

— Ну, ладно, пусть течет, — сказал я и медленно слизал солоноватую кровь с холодной руки.

И Валя как бы приложилась язычком к ранке и совсем обмякла.

— Пойдем, — выдохнула она и зашагала назад, в керосинку.

Белый халат на ней был туго перепоясанным, отчего жопа казалась шире и круче. Ягодицы покачивались и как бы подпрыгивали. Никакой пидор, при всем желании, не способен на такое. И запах бабы — густой, пьянящий, который тянулся за ней, словно вторая тень, — как я по нему соскучился!

В теплом кабинете, пропахшем спиртом и валерьянкой, она подошла к большому стеклянному шкафу, открыла скрипучую дверцу и зашарила рукой по полке с пузырьками. Уверен, что ничего не видела. Шея ее напряглась, будто я тянул сзади за волосы, а она сопротивлялась. За что тянуть — за тоненькую прядку, выбившуюся из-под белой шапочки?!

Я сильно рисковал, потому что лепилы на особом положении. Пожалуйся она, зеки опустили бы, а мусора подкинули хорошим пиздюлей и надолго закрыли в бур. Подойдя к Вале сзади, я положил руки ей на плечи и нежно, как неизбалованный любовник, поцеловал в шею. Валя всхлипнула, уронила пузырек, который наполнил кабинет острым запахом аниса. Дальше все было настолько быстро, что я удивился, как остались целы пуговицы на халате. Наверное, расстегнула их, пока шла к кабинету, или когда рылась в шкафу. Запомнилась ее просьба, перед тем, как кончила:

— Подожди, подожди, еще чуть-чуть!.. — Она вцепилась двумя руками в мою шею, в короткие волосы.

Я не сразу врубился, чего надо ждать. Ебу себе с азартом, даю стране угля, хоть мелкого, но дохуя. Потом узнал, что именно этого она и хотела — чтобы не кончил так же быстро, как ее муж. Коленки, правда, все время соскальзывали с полиэтиленовой клеенки, застеленной на кушетке, где мы еблись. Валя сунула себе в рот руку, закусила ее и взвыла, кончая. А потом лежала трупом минут пятнадцать. Я подождал, пока очухается, и выебал еще раз. Получилось, как в песне: ебет, ебет, отскочит, об камень хуй поточит, газетку почитает и снова начинает.

Я должен был приходить к ней чуть ли не каждый день. Якобы для лечения грибка на ногах и радикулита. Она мне мазала пальцы какой-то розовой хуйней и кормила. Приходи, Маруся, с гусем, поебемся и закусим.