Чижик - пыжик

 — А здесь много платят?

— Побольше, конечно, но…

Ну да, это только независтливые довольны своими доходами. Поэтому и много имеют.

— А я слышал, ты богачом стал, — произнес он.

— Слух у тебя — музыкальный.

— Разве не отбили на зоне?

Он перестал сверкать зубами и глазами, спросил мусориным тоном:

— С шефом твоим потолковать.

— По какому вопросу?

— Тебя это не касается.

— Если не касается, значит, не пропущу.

Куда ты денешься, когда разденешься?!

Он, видимо, нажал кнопку звонка, потому что на втором этаже послышались торопливые шаги. По лестнице, проскальзывая на ступеньках, спустился парень лет под тридцать в пятнистой спецназовской форме без погон. Мои пацаны тоже любят вышивать в такой.

— Что такое? — спросил он Веретельникова, но глядя на меня.

— Да вот, визитер непрошеный.

— Ты — Барин? — опознал меня прибежавший.

— Угадал, — ответил я. Оказывается, я очень популярная личность в городе, первые встречные узнают.

Он махнул Веретеле и тот нехотя открыл дверь. Вдвоем поднялись молча по лестнице, прошли по коридору. Слева и справа было по две двери, еще одна — прямо, в конце коридора. За первой левой кто-то кричал, наверное, в телефонную трубку:

— Без предоплаты не дадим!

Мой сопровождающий приоткрыл дверь в конце коридора, просунул голову и сказал:

— Алик, тут пришел… — он оглянулся, решая, как меня назвать, — …рэкетир Барин.

Уважают. Бандит, убийца — это что-то грязное, отталкивающее, а рэкетир, киллер — романтика, герой.

В кабинете за столом сидел мой ровесник. Я плохо помнил его отца, но кажется, сын не похож на него. Он подобрался и расправил плечи, стараясь самому себе казаться смелее. Вот только слюну не надо сглатывать, ведь во рту пересохло.

— Присаживайтесь, — указал он на стул напротив.

Я развернул стул так, чтобы сидеть полубоком к Алику Варваринову. Мой сопровождающий, сложив руки на груди, переминался у двери: хоть я и безоружный, но все-таки рэкетир, можно ожидать чего угодно. Я насмешливо улыбнулся.

Как и ожидал, это задело Варваринова.

— Иди, — отпустил он подчиненного и, когда тот вышел, заявил: — Платить не буду.

— Не плати. Тебя и твою фирму не тронут.

Он ожидал чего угодно, только не этого.

— Это почему? — не без обиды поинтересовался он.

— Видишь ли, когда-то давным-давно наши с тобой отцы учились в одном классе. Потом мой старик помог твоему перебраться сюда из Средней Азии. Еще через несколько лет твой старик вернул долг — спас меня от смерти. Теперь я возвращаю долг.

— Мне ничего от тебя не надо, — попытался он отбрыкнуться.

— Поэтому и не надо, — улыбнулся я. — Трудись спокойно, тебя не трогали и трогать не будут.

Как он ни пытался казаться спокойным, а морда прямо засветилась от радости. Все это время он ждал пули.