Чижик - пыжик

Он поздоровался с Биджо и радостно сообщил:

Чему радуется?! При них охранял стоянку и при нас будет тем же заниматься.

— Как дела? — спросил Биджо.

— Нормально, — доложил сторож, почесав через рубашку наметившееся брюшко.

— Сколько? — Биджо достал черный кожаный лопатник.

Биджо дал ему полтинник. Сдачи не получил: с пизды сдачи нет. Теперь понятно, почему радуется сторож.

— Место держать? — спросил он, засунув руки в карманы шорт — обрезанных джинсов.

— Держи, — сказал Биджо.

Теперь этот сторож никого не пустит на стоянку, но для Биджо сохранит место.

За руль сел Нугзари. Когда проезжали мимо будки, он сказал о стороже:

— Студент. В Литературном институте учится. На писателя.

— Разве можно научить? — удивился я. — Писателем, как и вором, рождаются.

— Если учат, значит, можно, — ответил Нугзари.

В поле ветер, в жопе дым. Ладно, заблуждения делают жизнь легче. Или веселей.

Мы ехали по улицам, подсвеченным разноцветной рекламой. Вот они — щупальца загнивающего капитализма! А вот и его пизда — с тротуара голосовала длинноногая телка в черных колготках.

— Тормозни, — сказал Биджо, опуская стекло на правой задней дверце, возле которой сидел.

К окну наклонилась размалеванная соска лет сорока — наследие социализма, оказывается! — и предложила:

— Минетик, мальчики. По десять баксов. Прямо здесь.

— Не отходя от кассы? — подъебнул я.

— Где хочешь, командир! — проститутка распахнула в улыбке щербатый рот.

— Будешь? — спросил меня Биджо.

— Да ну! — отказался я. — Что-нибудь помоложе найдем.

— Так, как я, ни одна молодая не сумеет, — нахваливала себя проститутка, не отпуская ручку отъезжающей машины.

Поняв, что ничего не обломится, отпустила и крикнула что-то вдогонку. На ее счастье мы не услышали.

Метров через двадцать голосовала другая, еще черед двадцать — третья…

— Да, у нас такого еще нет, — молвил я и пообещал: — Догоним и перегоним!

Гужевали в загородном кабаке. Публика наполовину была из общественных банд, наполовину из государственных. Биджо называл мне кресла, в которых сидели эти жопы в мешковатых костюмах, и я диву давался. У нас так внагляк еще не продавались, сначала вытанцовывали мазурку «порядочность», гопак «честность» и вальс «приличия», а уж потом где-нибудь в очень укромном уголке брали на лапу и становились раком.

Четверо таких гужбанили за соседним столиком. С одним я познакомился. Потанцевав с телкой, садился за столик, а сосед вставал, и мы столкнулись. Он принялся долго извиняться, а я предложил выпить и сгладить недоразумение. Так и сделали. Звали его Игорь Антонович, сидел высоко в Госкомимуществе. Через пять минут он стал просто Игорем, а я — почти лучшим его корефаном.

— Странно, не бандит, а сидишь с ними, — удивился Игорь.