Чижик - пыжик

Хоть и не круглая, а все равно дура.

Следующим шагом Аси была попытка самоубийства. Надеялась, что пожалею ее или буду мучаться, что жизни лишил. Во-первых, не мучаться, а гордиться, не из-за каждого на смерть идут; во-вторых, она была не первой (начала моя одноклассница, наглотавшаяся таблеток, когда я занялся ее подружкой) и даже не третьей (после трех случаев относишься буднично); в-третьих, бабы занимаются самоубийством так, чтобы успели спасти, правда, не всегда получается. У Аси получилось. Она вызвала к себе домой подругу, оставила дверь открытой и за несколько минут до прихода вскрыла вены. В ванной, чтобы потом меньше убирать. Подруга не подозревала о важности момента и опоздала, но не на много. Кроме вызова «скорой помощи», она должна была передать мне посмертное послание на сорока страницах, половина — стихами, изумительно бездарными. Поручение было выполнено с особым рвением, ведь потом обсуждалось со всеми знакомыми дурами, размазывались килограммы розовых соплей по щекам.

Подруга встретила меня возле входа в спортзал. Было темно, выскочила она из-за угла и я собрался заехать по еблищу, решив, что это Аська в очередной раз пикирует. Гагарин долетался, а она допиздится.

— Это вам! От Аси! — подруга сунула мне пухлое собрание сочинений в огромном конверте. — Она умерла!

Голос был настолько правдив, что в него не верилось. В трагических ситуациях бабы ведут себя немного театрально, повторяют киноштампы с разной степенью похожести. Возможно, это защитная реакция, попытка смягчить беду, как бы переживая не новое горе, а уже опробованное.

— И слава богу! — так же правдиво заявил я. — И как она себя?

— Вены вскрыла! — воскликнула подруга.

— Класс! — радостно гаркнул я. — Расскажу корешам — завидовать будут!

— Нечему завидовать, она живая, я вовремя успела, — попробовала она обломать мою радость. — Такое несчастье, а ты…

— Несчастье — что жива осталась? — подъебнул я и пошел дальше.

— Чтоб в следующий раз у нее все получилось.

И на следующий раз получилось совсем не так, как она задумала. Ася собиралась посидеть со мной в тюрьме. Как моя подельница. Мусора решили, что такой долбоебке там нечего делать, своих хватает, а вот мне обрадовались.

Взяли меня, как и в предыдущие разы, рано утром. Обошлось без погонь и перестрелок. В дверь позвонили, сказали, что сантехник. Мол, этажом ниже квартиру заливает, надо вентиль перекрыть. У «сантехника» была слишком широкая и недостаточно пропитая харя, даже с учетом искривления дверного глазка.

— Сейчас, — сказал я и пошел к балкону.

Третий этаж — не проблема, но внизу ждали. Жили б мы на хуторе, хуй бы нас попутали. Тогда я, под непрерывное треньканье дверного звонка, вернулся в комнату, проверил, нет ли чего лишнего, упаковал шмотки.