Пышка с характером

Свежатинки ему захотелось, людоед поганый!

– Марина! Ты сама себя слышишь? Что за чушь! А если он тебе заявит, что поехал на пару недель в экспедицию на Луну, а потом вернется с южным загаром, ты тоже поверишь?

– Нет, – серьезно произнесла Маруся. – Не поверю. Ты пытаешься очернить его в моих глазах, да? Я всегда знала, что ты ненавидишь Виктора. Ты специально говоришь гадости о нем, чтобы поссорить нас. Сама подумай, зачем ему кто-то еще, когда у него есть я, молодая и красивая? Если бы я была таким толстым старым чучелом, как его жена, тогда, возможно, он бы и начал мне изменять. Ты ведь на это намекаешь? Посмотри на меня, мам! Чего во мне не хватает, с какой стати ему искать других женщин?"

"Валентина Макаровна в замешательстве смотрела на дочь. Абсолютно детская логика. Но не объяснять же ей, что такой, как Виктор, всегда будет смотреть налево. Чего в ней не хватает… Да хоть через край всего будет, природу кобеля уже не переделаешь! Мама затосковала. Пора было собираться домой. Ночевать здесь нельзя ни в коем случае. Когда утром с «испытаний» вернется этот придурок, она может не сдержаться, и тогда отношения с Марусей окончательно испортятся.

– Ты говоришь глупости! – Дочь отвлекла ее от неприятных мыслей в тот момент, когда Валентина Макаровна со сладостной дрожью представила, как гоняет Виктора по квартире, молотя по загривку шваброй.

– Я говорю глупости, – повторила она, потирая виски. – Мариночка, пойду я, поздно уже. Как раз на последний троллейбус успею.

– Может, останешься? – неуверенно спросила Маруся. – Темень-то какая…

Но по тону Валентине Макаровне сразу стало понятно, что дочери хочется поскорее ее выпроводить. Видимо, Маруся чувствовала, что встреча мамы с Виктором может закончиться плачевно.

Семейный совет с мужем не дал ничего. Кроме готовности переломать кобелю ноги, никаких иных конструктивных предложений от Игоря Борисовича не поступило. Мысли лихорадочно скакали по замкнутому кругу. Выхода не было.

Глава 4

Через несколько дней позвонила Маруся и звенящим от счастья голосом сообщила, что они подали заявление. Рука, которой Валентина Макаровна держала трубку, моментально вспотела, закололо сердце, сбилось дыхание.

– Он ведь женат, – с трудом выдавила мать, заранее предугадав ответ.

– Нет! Уже свободен! – залилась Маруся счастливым смехом. – Свадьба двадцатого октября.

Надо полагать, что это было приглашение.

– Поздравляю, – прошептала без пяти минут теща.

– Ты не рада? Не рада?

– Это я от неожиданности. – Голос сел, прозвучало зловеще.

– Так я и знала, – обиделась дочь и бросила трубку.

Перезванивать Валентина Макаровна не стала. Она просидела до самого вечера в темной прихожей, безвольно опустив руки и впав в забытье.