Пылающие сердца

– В таком случае ты кое-что забыла.

– Нет, я…

Она замолчала, глаза ее расширились, потому что он мог иметь в виду только одно. И он увидел, что наконец она поняла его.

– Надень их, Кристен.

Она попыталась вырваться из его рук, но он только крепче сжал руки. Она недоверчиво покачала головой.

– Ты хочешь заставить меня надеть кандалы после всего, что… Как ты можешь быть таким бесчувственным?

– Я знаю, они ненавистны тебе, и мне очень жаль, - мягко ответил он. - Если бы у меня был другой способ помешать тебе бежать отсюда, я воспользовался бы им, но такого способа нет. Слишком много рабов в последнее время убежали на север из Уэссекса, чтобы присоединиться к датчанам и вступить в их армию. Я знаю, и ты поступишь так же, чтобы попытаться добраться до дома.

Она едва слушала его.

– Мужчины могли бы убежать, это верно, но я никогда не пошла бы на это одна, без них.

– Если бы ты была свободна, то могла бы помочь освободиться и им.

– Если я скажу тебе, что не сделаю этого, что не стану даже выходить за пределы твоего дома?

– Не рассчитываешь же ты, что я тебе поверю?

– А почему бы и нет? - сердито спросила она. - Ты поверил мне, что я не убью тебя, но не хочешь поверить в то, что я не убегу?

– Да, ты поняла меня совершенно правильно! - Его голос зазвучал громче, он уже начал терять терпение. - Я могу пресечь любые посягательства на свою жизнь с твоей стороны, но не собираюсь рисковать потерять тебя!

– С другими своими рабами ты не принимаешь таких мер предосторожности! - огрызнулась она.

– Они были рождены рабами, это потомки бриттов, которых мы покорили несколько веков назад. Уиндхерст - их дом. Но ты пленница, лишившаяся свободы, которой наслаждалась всю жизнь. У тебя не может быть причин желать оставаться здесь.

Не может? Бог мой, какой же он глупец, если не видит, что она не хочет расставаться с ним! Но еще глупее, если рассчитывает, что она просто пожмет плечами и смирится с его кандалами и при этом будет с радостью продолжать их отношения.

Ее взгляд стал холоден, в нем появилось выражение отчужденности, которого он прежде не видел.

– Очень хорошо, милорд. Можешь отпустить меня. Я надену твои кандалы.

Он выпустил ее руки и с хмурым видом принялся наблюдать, как она гордой походкой подошла к столу, взяла кандалы, наклонилась и защелкнула их у себя на лодыжках.

– Ты можешь не надевать другую цепь, Кристен, если пообещаешь, что не станешь нападать на моего кузена.

Надо полагать, он рассчитывал, что она преисполнится благодарности за это? Будь он проклят, он даже не представлял, как его бездушность задевала ее.

Она выпрямилась во весь свой рост и сказала спокойно, но с оттенком горечи:

– Я могла бы пообещать тебе не убегать, но этого я обещать не стану.