Укрытие. Книга 3. Пыль

А наши родители тоже не были семьей. — Риксон распустил волосы, собрал свисающие вокруг лица пряди, затем опять связал волосы в пучок. Глядя в темноту, откуда доносились голоса, он негромко произнес: — Они будут поступать, как наши родители: сражаться за еду и женщин, пока их не останется совсем мало. А это значит, что нам придется давать им отпор, если мы хотим жить.

— Я не хочу сражаться, — сказала Ханна.

Она поморщилась, отняла ребенка от натертого соска и начала перестегивать лямки комбинезона, чтобы поменять грудь.

— Тебе не придется сражаться, — ответил Риксон, помогая Ханне с комбинезоном.

— Раньше они нас не беспокоили, — сказал Майлс. — Мы жили здесь годами, и они приходили, брали, что им было нужно, и с нами не воевали. Быть может, эти поступят так же.

— Это было давно, — буркнул Риксон. Он посмотрел, как младенец пристроился к материнской груди, потом пролез под ограждением и нырнул в темноту на поиски пищи. — Они оставили нас в покое, потому что мы были молодые и были их детьми. Где-то твоего возраста — я и Ханна. Вы с братом только начали ходить. И как бы яростно они ни дрались, нас, детей, они не трогали. Выживайте, мол, как хотите. И то, что они нас забросили, было подарком.

— Но они приходили, — возразил Майлс. — И приносили нам разные вещи.

— Вроде Элизы и ее сестры? — спросила Ханна. Теперь и она, и Риксон растили осиротевших брата и сестру. Этот коридор полон мертвецов и ушедших, сказала она себе. — Так что драки будут. — Слова были обращены Майлсу, который в этом, похоже, сомневался. — Мы с Риксоном уже давно не дети.

Она стала баюкать малышку, это сосущее подтверждение того, насколько они теперь не дети.

— Я хочу, чтобы они просто ушли, — упрямо заявил Майлс и стукнул кулаком по фонарику. Тот брызнул светом, как срыгнувший младенец. — Хочу, чтобы все опять стало нормальным. И чтобы Маркус был с нами. Мне без него не по себе.

— Помидор, — сообщил Риксон, с победным видом выныривая из тени.

Он навел на плод луч фонарика, и тот бросил красноватый отблеск на их лица. Материализовался нож. Риксон разрезал плод на три части и первый кусочек протянул Ханне. Похожий на кровь красный сок капал с его ладони, с губ Ханны и с ножа. Они съели помидор в относительной тишине, голоса в коридоре были отдаленными и пугающими.

Джимми ругал себя, поднимаясь по лестнице. Ругался он так, как привык, негромко бормоча, чтобы словам не приходилось совершать долгий путь от губ до ушей. Он проклинал себя и топал по лестнице, посылая вибрации вверх и вниз, чтобы они смешались с другими. Присмотр за Элизой перетек в беспокойство. Только посмотришь в сторону — и она уже сбежала. Нечто подобное делал Тень, когда разом включались все лампы в теплицах.