Укрытие. Книга 3. Пыль

Представь, если бы кто-то смог им помешать. Мы бы жили своей жизнью, даже не подозревая о существующей угрозе. — Она повернулась к Кортни и остальным. — Нам надо добраться до тех людей не для того, чтобы покарать их за содеянное, а чтобы не допустить новых преступлений.

Она посмотрела в глаза старой подруги, ища в них понимания, согласия. Но Кортни отвернулась и уставилась на груду камней и щебня, которую они раскапывали. Тянулись секунды молчания, дым наполнял воздух, шептало оранжевое пламя.

— Фиц, возьми факел, — приказала Кортни. Чуть помедлив, старый смазчик выполнил приказ. — Погаси его, — добавила Кортни с отвращением к себе. — Мы зря переводим воздух.

42

УКРЫТИЕ 17

Элиза услышала голоса на лестнице несколькими этажами ниже. Это были незнакомцы в ее доме. Незнакомцы. Когда они с близнецами шалили, Риксон частенько пугал их историями о незнакомцах, чтобы детям было страшно уходить из дома дальше ферм. Он обычно говорил: любой, кого вы не знаете, убьет вас и заберет ваши вещи. Даже некоторым из тех, кого вы знаете, нельзя доверять. Вот что говорил им Риксон поздно ночью, когда тикающие таймеры внезапно отключали свет на фермах. Риксон снова и снова рассказывал им историю о том, как он родился из-за того, что двое полюбили друг друга — что бы это ни значило, — и тогда его отец вырезал ядовитую пилюлю из бедра его матери, и вот из-за чего у людей появляются дети. Но не у всех влюбленных людей появляются дети. По его словам, иногда приходили незнакомцы и брали что хотели. В те дни, очень давно, это были мужчины, и часто они хотели женщин, чтобы делать детей, и для этого они вырезали ядовитые пилюли прямо из тел женщин, и тогда у них получались дети.

У Элизы в теле не было ядовитой пилюли. Пока не было. Ханна сказала, что пилюли вырастают у девочек позднее, как новые зубы, после того как выпадают молочные, вот почему важно завести ребенка, как только можешь, и чем раньше, тем лучше. Риксон же сказал, что все это ерунда: если ты родилась без пилюли в бедре, то ее у тебя никогда не будет; но Элиза не знала, кому из них верить. Она остановилась на лестнице и потерла бок, нащупывая под кожей какие-нибудь шишки или выступы. Потом сосредоточенно сунула кончик языка в просвет между зубами и нащупала в десне что-то твердое и растущее. И чуть не расплакалась, поняв, что ее тело может вытворять всякие глупости, вроде выращивания зубов или пилюль под кожей, даже не спрашивая ее согласия.

Задрав голову, она окликнула щенка, который опять вывернулся и скрылся с глаз. Вот такой он был непослушный. Элиза начала гадать, относятся ли щенки к вещам, которыми можно обладать или же они всегда от тебя убегают. Но она не плакала. Крепко держась за перила, она сделала еще шаг, потом еще и еще.