Пыль моря (СИ)

– Миш, двоих оставили, посмотришь? – спросил Тин-линь, придерживая слегка раненую руку.

– Потом, Тин. Дай прийти в себя. Ты лучше займись добычей. Грамотей ты у нас. Смотри, чтоб не утаил кто.

– Что с джонкой делать? – спросил И-шань. – На дно, или как?

– Посмотрим, а лучше спроси Вэйдуна. Он у нас старик хозяйственный.

– Можно сбыть её в ближайшем порту, – ответил Вэйдун, подходя к Мишке. – Всё лишний золотой в казне будет. Людей хватит отвести.

– Ты подсчитал потери?

– Что тебя всё потери интересуют? Что тебе, этих людей жалко? Да такого сброда везде хватает.

– Перестань. Это ж товарищи наши. Вместе дерёмся! Негоже так говорить, Вэйдун. Ты, верно, закаменел тут. Молчи лучше.

– Не серчай, не буду. Да что там потери! Всего двое убитых, да человек шесть пораненных. Так плавать будем, так до ста лет доживём.

– А что, плохо? Радуйся такому.

– Я и радуюсь. Молодчина ты, капитан! А добыча какая! Проклятый Ли не зря плавал здесь. Поглядел бы ты его сокровища. И где он их только насобирал! Ну да он всегда себя не забывал.

– Но теперь с ним покончено. Не жилец он на этом месте. Как бы раньше времени не отошёл к предкам.

Матросы приводили в порядок джонку, готовя её к плаванию. Жалко было бросать такое судно. Все грузы всё равно не поместить на бриге.

После полудня, покачиваясь на якорях, суда затихли. Матросы отдыхали после удачного боя. Сознание тешилось скорым обогащением. На вечер договорились устроить делёж добытого, а пока тихонько тянули вино и отдыхали.

Мишка любовно охаживал капитана Ли, который очнулся, но был так слаб от ран и потери крови, что даже говорить не мог внятно. В глазах уже не горел огонь злобы и решимости. Он выглядел равнодушным и безразличным к своей судьбе. А Мишка говорил с ним просто ласково и совал в рот лакомые куски мяса и фрукты. Тот отворачивался, но ел, хоть и с отвращением,

– Вот немного поправлю тебя, капитан, и тогда поговорим по душам, – говорил Мишка и заботливо поправлял повязки на ранах. Он запретил отрезать болтающуюся кисть руки, и она была прибинтована к торчащим костям окровавленными тряпками.

Под вечер матросы устроили делёж добычи. Два сундука драгоценностей и снятые украшения из золота и жемчуга с трупов составляли такой большой и дорогой куш, что у матросов разбегались глаза.

Получившие свою делю, матросы тут же принялись играть в кости и карты. До высадки на берег запрещалось распитие вина, но по такому случаю решили не сниматься с якорей всю ночь, а в таком положении не очень опасно и повеселиться, распив бочонок другой.

В качестве глубокого уважения и заслуг, команда настояла на выдаче капитану десяти долей, и Мишка не знал, куда девать свои сокровища. Он их сложил в сундук и решил про себя использовать эти сокровища для восстановления колонии Лян.