В начале пути

Но ведь высочайшим указом он стал академиком. Человек, не имеющий научных трудов, по большому счету ремесленник, вставший в один ряд с ними. Нет, это было слишком. Поэтому нападки со стороны академиков для Нартова были не в новинку. В отличие от Шумахера, господа ученые с самого начала выказывали ему свое пренебрежение.

– Господин Нартов, люди с куда большими заслугами перед наукой не позволяют себе опаздывать. Понимаю, вы ищете себе оправдание в том, что в мастерской полный порядок. Но, во-первых, вы не можете знать этого наверняка, а во-вторых, порядок в мастерских вовсе не ваша заслуга, так как он существовал еще до вашего появления. Но как легко все может быть разрушено в результате проявления небрежения.

– Господин Герман, с каких это пор вы считаете себя вправе делать мне какие-либо замечания? – наливаясь кровью, с нескрываемой угрозой поинтересовался Нартов.

– С тех пор, как вы, прикрываясь именем государя, стали ставить свои личные интересы выше интересов академии и науки в целом. Впрочем, стремление улучшить ткацкий станок и обогатиться на этом мне вполне понятно. Однако, будучи удостоенным высокого звания академика, вам следовало бы все же в первую очередь думать об интересах науки.

– В первую очередь я думаю об интересах России. И исполняю повеление государя.

– Значит, по-вашему выходит, что мы здесь занимаемся самодеятельностью? А между тем все академики в стенах этого заведения оказались по личному приглашению еще Петра Великого. Не надо считать себя кем-то исключительным. За вашим высокопарным заявлением нет никакого основания, кроме банального желания набить свой кошель. При этом для производства работ над созданием станка вы требуете выделения вам финансов из казны академии и настаиваете на использовании возможностей здешней мастерской. При всех моих противоречиях с господином Шумахером в данном случае я должен с ним согласиться, ибо amicus Plato, sed magis amica est veritas. Ах да. Вы же не сильны в латыни, но мне нетрудно перевести: Платон мне друг, но истина дороже. Так-то, любезный господин Нартов.

– Вы просто лжец, господин Герман.

– Вы назвали меня лжецом? – Математик даже прищурился, метнув в Нартова гневный взгляд.

– Господа, господа! – Понимая, что ситуация становится пиковой, Шумахер попытался встать между ссорящимися.

Одно дело – третировать неугодного, лишать его финансирования, ограничивать свободу действий, прикрываясь различными положениями и регламентами и оставаясь в рамках закона. И совсем иное – когда переходят на личности. Как ни крути, но господа академики все без исключения дворяне. В России же сейчас вовсе не времена покойного кардинала Ришелье, когда за дуэль на территории Франции можно было поплатиться головой.