На пути Орды

Теперь на стол можно было поставить пустую банку из-под томат-пасты, отрезать горбушку черного хлеба, посыпать ее солью, достать из внутреннего кармана кителя плоскую четвертинку «спутник агитатора», свернуть «агитатору» голову и вылить все его содержимое в банку.

«За здравие или за упокой?» – мелькнуло в голове. Вопрос не имел ответа. Михалыч решил, мысленно хватая проблему за самую суть, что главное сейчас – выпить за Аверьянова, а там, наверху, разберутся, в какой ящик отправить его искренний, идущий от сердца порыв.

Выпив, он сразу услышал, – на фоне криков телевизора из гостиной и визга рэпа из комнаты дочери, – услышал тихий стук, от которого его бросило в пот.

Казалось, где-то далеко-далеко десяток плотников одновременно забивали гвозди в крышку аверьяновского гроба, однако забивали быстро, хаотично и дробно, – как башмачники подбивают подошвы.

Михалыч прислушался: звук шел из-за окна.

«Кто ж там так колотит?» – подумал полковник и высунулся из окна по пояс, глянув с интересом вниз.

Вороны, усеявшие капот его «опеля», сразу перестали стучать и с той же степенью интереса глянули, склоняя головы набок, на него – снизу вверх…

«Вот жизнь, как она есть: загадки решаются, люди уходят… – мелькнуло в мозгу. – Зря я грешил на Аверьянова! Эх, старлей! Угнать-то угнал, а стучать не стучал!… Да что теперь, поздно. Ушел, Николай, ты от нас, от обидчиков! Теперь плачь не плачь: железо недолго сменить, а сыну отца не вернешь…»

– Кого сегодня поминаем? – спросила Катя, войдя на кухню и кивнув на пустую банку из-под томат-пасты с лежащей рядом недоеденной горбушкой черного.

– Уж лучше молчи… – только и смог сказать Михалыч.

– А что мне молчать-то? – удивилась Катя.

– Ах, так? – рассвирепел Михалыч. – Тогда вот так: немедленно буди мать, и начинай с ней борщ варить, который обещали сегодня сделать!

– Ты что, блин, ночью? Спятил?

– Ты как разговариваешь с отцом? Блин, говоришь?! Лейтенанты хамят, прапорщики хамят! Осталось дождаться, когда солдаты хамить начнут.

– Это уже скоро.

– …Дочь хамит! Не дам над собой издеваться! Знаешь, как в Тарасе Бульбе у Гоголя: «Чем тебя породил, тем тебя и убью!»

– Простатит сначала вылечи, – раздался голос Катиной мамы из спальни.

– Ш-ш-што-о-о-о? – закипел Михалыч.

– Мама, вставай! – закричала Катя, видно, всерьез испугавшись отца. – Слышишь?! Он уже стал как свекла и борщом кипит!

– Да… Встаю-встаю-встаю… – зашевелилась, заскрипела кроватью Катина мама.

* * *– Сейчас опять поджигать нас будут, – объявил Аверьянов, наблюдая за действиями противника.

Рука к кобуре, вытяжной ремешок. Пистолет привычно выскочил из кобуры. Обойма на месте. Снять предохранитель. Передернуть затвор.