Начало пути

Оглядываюсь по сторонам и натыкаюсь взглядом на лошадь, точнее, на ее вполне себе живой труп. А что? Это мысль. Пока я с ней — ни одна зараза не подойдет.

Успокаиваюсь, ем. Надеюсь, маг не очень расстроился, что я стащила весь запас колбасы. Ну мне он нужнее.

20:34

Разглядываю звезды, сиплю горшку сказку. Сёма очень просил… Сказал, что уже лет десять ему никто сказок не рассказывал, а он еще маленький и вообще сказки очень любит.

— Жила была принцесса, — начинаю я. — И была она красивая-прекрасивая, солнце, играя в волосах, слепло от сияния ее волос. Луна путалась в ее ресницах, ветер овевал ее стройное тело, а юноши терялись перед красотой ее лица, стана и… всего остального.

— Круто… мне бы такую. И чтобы любила сильно. Я бы ее защищал. И дракона, йех!

— Мне дальше рассказывать или сам продолжишь? Мне, между прочим, трудно говорить.

Горшок понятливо затих.

— Ну так вот. И однажды принцесса решила выйти замуж. Ей как раз исполнилось тридцать шесть.

Горшок закашлялся, его фантазии вяли на корню.

Хмуро на него смотрю.

— Тебе чем-то не нравится возраст принцессы?

— Не-не, все отлично. — Он зашевелился и всем своим видом показал, что слушает и ему страшно интересно. «Страшно» тут ключевое слово.

— Гхм. Ну так вот, кинула она клич, и прибыли к ней лучшие принцы и королевичи, короли и императоры со всех земель. Ибо вести о ее красоте давно распространились через все границы."

"— «Давным-давно, давным-давно, давным-давно…» — пропел горшок песенку, которую я недавно пела в замке мага.

— Так!

— Я молчу-молчу. И чего там? Сколько лет они бились за ее руку? — предельно вежливо.

— Нисколько.

— Сразу уехали, — сообразил горшок. — Ну оно и понятно.

— Слушай, ты! Маг сказал, что тебе бы сейчас исполнилось восемнадцать. Так что у тебя самого кое-что еще не обсохло.

— Ась? — в шоке.

— Ну молоко… на губах… сосунок!

— Я не сосунок, а горшок, — мрачно. — И просьба не издеваться, мне и так тяжело морально. Ладно, я готов. Принцесса была прекрасна в свои сорок пять. Что дальше?

— Тридцать шесть!

— Один хрен.

Соплю, пытаясь не вызвериться.

— Нет, ты скажи, с какого момента для тебя человек старый?

— С семнадцати. В шестнадцать еще можно жениться. Позже — ни-ни, изменят, убегут, поумнеют. Мороки не оберешься.

Удивленно на него смотрю.

— А что?

— Хм… глупый ты еще, не понимаешь, что именно шестнадцатилетние еще и неразумные.

— Зато красивые. А то эта в свои шестьдесят пять…

— ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ!!!

С ближайшего дерева слетела листва и пара птиц. Обе, оглушенные моим резко прорезавшимся голосом, вяло дрыгали лапками, пытаясь прийти в себя.

— Ладно-ладно. Ну так чё дальше-то было?

У меня нет слов.

— А дальше они жили долго и счастливо!

— С кем? — ошарашенно.