Чужая путеводная звезда

 — В первый вечер мы все писали записки, объясняющие мотивы преступления. Может быть, это и глупо, но убийца вполне мог зашифровать в этой записке свой подлинный мотив.

— Зачем? — спросил ее капитан.

— Не знаю. — Марьяна немного смутилась. — Если он действовал осознанно, то мог захотеть заставить Маргариту волноваться или испугаться. А если не осознанно, то просто спроецировать свои мысли на бумагу. Планируя преступление, человек все время об этом думает. Эта мысль не покидает ни на минуту, отвлечься очень сложно, поэтому он вполне мог выплеснуть эмоции.

— Вы так говорите, как будто спланировали в своей жизни уже с десяток преступлений, — сказал капитан.

— Не с десяток, — тихо сказала Марьяна, — одно, но это не имеет отношения к делу, я вас уверяю.

— Да, а может, вы рецидивистка? — Голос капитана был серьезным, но в глазах плясали смешинки. — Может, все-таки вас надо сдать в полицию в ближайшем порту?

— Да ладно вам, — вмешалась Галина Анатольевна, бдительно стоящая на страже Марьяниных интересов, — давайте продолжим, господин капитан.

— Зовите меня Олегом, — попросил он, — мы ведь с вами коллеги по частному сыску, поэтому давайте обойдемся без официоза.

— В общем, первым подозреваемым, несомненно, является муж Маргариты, Артем Репнин, — кивнув в знак согласия, продолжила Галина Анатольевна. — Во-первых, невооруженным глазом видно, что он тяготился своей властной и шумной женой. Оттого и пил все время. Она его совершенно поработила и задавила, и под этим гнетом ему было невыносимо тяжело. Не исключаю, что, как все доведенные до отчаяния люди, он просто решил вопрос кардинально.

— Он смотрел на Риту с ненавистью, — подтвердила Марьяна, — даже на мертвую. Я сама видела.

— Вот-вот. Подозреваемой номер два я бы поставила Елену Ковалеву. Вот уж кто ненавидел Репнину не на жизнь, а на смерть. Когда они взглядами пересекались, такие искры летели, что электрическая дуга создавалась. Если я правильно понимаю, Маргарита отбила у Елены мужа, а теперь всячески делала авансы Григорию Петровичу.

— Своему бывшему? — изумленно спросила Марьяна.

— Ему самому. Он же — светило, ученый с мировым именем. Думаю, что она никак не могла себе простить, что в свое время упустила его из рук, и мечтала восстановить статус-кво. А Елена это все видела и понимала. От того и бесилась.

— Мне кажется, что Григория Петровича не интересует ничего, кроме науки, и, наученный горьким опытом, он ни за что не повелся бы на эту провокацию. С Еленой ему тихо и спокойно, а жить с Ритой — это же все равно что сидеть на кратере вулкана, свесив ноги внутрь, — с сомнением покачала головой Марьяна.

— И тем не менее именно Григорий Петрович — кандидат в подозреваемые номер три.