Путеводитель по миру Братства черного кинжала

разделенные красным деревом, через миллион миль, которые ему никогда не преодолеть. Он смотрел на ее руки. Наблюдая, как она режет мясо, меняет ме­стами вилку и нож и подносит кусочек ягненка ко рту. Он смотрел на ее руки, потому что это – единственное, социально приемлемое, что он мог себе позволить.

Твой личный ад – желать того, что ты не сможешь получить. Его разум блуждал. Направлял туда, где он не хотел находиться. Дразнил его вкусом, кото­рый никогда не ощутит на своем языке, изгибами, которые он никогда не изучит, чувствами, которые ни­когда не сможет выразить.

Он был пойман в ловушку своего благочестия и любви к близнецу, а также уваже­ния к Белле... раб своей сущности.

Как мне кажется, она всегда находится рядом, и это делает его положение еще бо­лее невыносимым. Каждый день он видит ее. Он знает, что, возвращаясь на рассвете до­мой, он возвращается туда же, где живет и она.

Что он делает? Он лежит в своей большой кровати и курит алый дымок, который успокаивает его, и молится, чтобы это поскорее закончилось. И видит Бог, все ухудшает радость за Зи: это огромное облегчение в личном аду Фьюри, потому что он знает, что сейчас у Зи есть будущее.

Облегчение... да, облегчение. Но временами оно тускнеет. Фьюри смотрит вниз на отсутствующую ногу и чувствует себя недостойным, слабым и хромым, и дело не только в ампутации, ведь он не сожалеет о случившемся. Что жалит его в те дни, когда дом зати­хает, а Белла и Зи спят, переплетясь телами на супруже­ском ложе... Фьюри жалит сам факт, что он – сексуально-невежественный и неуме­лый, и нет никакого выхода из этой пустыни. Даже если он откажется от целибата, найдет женщину и, уложив на спину, осед­лает ее, что это изменит? Непристойный, грубый секс не заставит его чувствовать себя хоть чуточку лучше.

Наоборот, сломит его только сильнее... ведь он знает, что это не то, что происходит между Зи и Беллой.

Нет... Фьюри на другом берегу реки, наблюдает за закатом. Неспособный при­кос­нуться. Способный только смотреть. И никогда не обладать.

И в этой абсурдности, и его жалкой тоске, в его презренной слабости, в его при­скорбном водовороте эмоций... он просто смотрит на руки Беллы, пока она ест. Поскольку это все, что он может сделать.

Он ждет хоть какого-то облегчения. Понимая, что оно придет не скоро.

И он ненавидит себя.

Его падение кажется бесконечным, и у него нет такой веревки, за которую можно ухватиться, или сети, в которую можно упасть, ничего, чтобы прекратить падение. Он может лишь предвкушать жесткое столкновение, сокрушающий тело удар, когда он, наконец, настигнет дна.

Сущность этих «Не Обладаю, Не Смогу Обладать, Никогда В Жизни», «Несбывше­гося»… уносит Фьюри в места более мрачные, чем он мог ожидать.