Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Острые словно бритва, с идеальным весом, с точно изготовленным профилем, прямо под хватку Зи, это оружие было не достижением техники, но благодатью свыше: простая сталь, олице­творяющая выживание для всей расы.

И пошли-нахрен, удачного-пути-назад-к-Омеге – для лэссеров.

– Потанцуем! – выпалил Рэйдж, подходя к двери. Шествуя по мозаичному полу, он двигался с характерной развязностью и нетерпеливостью, безусловно стремясь к битве, которую он по любому найдет, а его чудовище, как и он, несомненно, было го­тово к ру­копашной схватке.

Вишес был прямо за ним, шагал неторопливо и со смертельным спокой­ствием. Фьюри был также хладнокровен, а его хромота, благодаря новому протезу, была совсем не заметна.

Позади них Зейдист оттолкнулся от колонны, убирая свой кинжал. Скольже­ние стали эхом донеслось до Рофа, будто вздох удовлетворения.

Злобный взгляд Зи последовал за звуком. В свете над головой его шрам был очень заметен, а искаженная губа еще более выделялась.

– Добрый вечер, мой господин."

"Роф кивнул брату, думая о том, что Общество Лэссенинг противостояло де­мону в лице мужчины, стоящего внизу. Несмотря на присутствие Беллы в его жизни, когда Зи уходил сражаться, его ненависть возвращалась. Отталкивающей аурой ярость сплеталась с его костями и мускулами, становясь неотличимой от тела, делая его тем, кем он был все­гда: дикарем, способным на все.

Хотя, учитывая через что прошла его шеллан, Роф не винил его за убийствен­ную ярость. Нисколько.

Зи прошел к двери, но потом остановился. Глянув через плечо, сказал:

– Ты напряжен сегодня. И не в хорошем смысле.

– Это пройдет.

Мелькнувшая улыбка была олицетворением агрессии, а не счастья.

– Я не могу долго считать до десяти. А ты?

Роф нахмурился, но его брат уже вышел. Прямо в ночь.

Предоставленный себе, Роф вернулся в кабинет. Он сел за декорированный стол, и рука снова нашла нож для конвертов. Палец прошелся по тупому краю. По­смотрев на него, Роф понял, что кто-то мог и убить им. Только без толики изящества.

Сжимая кулак, будто серебряный нож и в правду был оружием, он указал им вперед, наводя на кипу бумаг. Пока он двигался, татуировки, пробегавшие по предплечью, с его кристально-чистой родословной, написанной черными чернилами, растянулись. Так, что он не мог прочитать заверение его чистокровности.

Господи, какого хрена он отсиживался на этом троне?

Как такое произошло? Его братья снаружи занимались войной. А он сидел здесь, с этим проклятым конвертовскрывающим ножом.

– Роф?

Он поднял взгляд. В дверном проходе стояла Бэт в джинсовых шортах и фут­болке. Ее длинные темные волосы спускались по плечам, а пахла она розами, цвету­щими но­чью… и его связующим ароматом.