Я путешествую одна

– Вот как? – сказал Бенджамин, подняв брови.

– Это же ваша прабабушка, не так ли? Вероника Бах, Ханстеенсгате 20, умерла два года назад?

– Она жила там до смерти?

– Нет-нет, она много лет жила в доме престарелых.

– Да-да. Почему вы спрашиваете?

– А кто жил на Ханстеенсгате 20?

– Это моя квартира. Я там живу уже семь лет.

– С тех пор как ваша прабабушка переехала в дом престарелых?

– Вы унаследовали ее? Она записана на ваше имя?

– Нет, она записана на моего отца. Что вообще-то случилось? Почему вы меня об этом спрашиваете, Миа?

Опять называет по имени. Она чуть не сказала то, что думала. Действительно хорошая техника, надо запомнить.

– Как я уже сказала, это всего лишь рутина. – Миа сделала еще глоток воды. – В каком спектакле вы играете?

– Что? А, «Гамлет». Ну, мы репетируем. Еще я играю в детском спектакле и пробую себя в новом невероятном проекте молодого норвежского драматурга, ей всего двадцать два, очень талантлива, а мы собрались, чтобы помочь ей, ну, на общественных началах, если вы понимаете, о чем я, сыро, из недр, прямо с улицы…

– Понимаю, – кивнула Миа. – Куда приходила ее почта?

– Ее почта? Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, ее почта приходила домой или в дом престарелых?

Бенджамин Бах был в замешательстве.

– Э-э-э, б'oльшая часть приходила домой. Какую почту вы имеете в виду? Что-то приходило ко мне, и я пересылал ей или привозил с собой, когда навещал ее. О какой почте идет речь?

Миа достала из куртки листочек и передала через стол Бенджамину.

– Это ее номер мобильного?

Он взглянул на листочек и еще больше удивился.

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Этот номер. Он принадлежал ей?

– У прабабушки не было мобильного, – сказал он. – Она ненавидела их. И зачем он ей, там же у всех выделенные линии.

Миа убрала листочек обратно в карман.

– Спасибо, – сказала она, поднявшись. – Это все что мне нужно было знать. Хорошо, что вы нашли время.

– И это все? – спросил Бенджамин, чуть ли не разочарованно.

– А, нет, еще кое-что. – Миа села обратно. – Кто унаследовал все за вашей прабабушкой?

– Не было ли речи о том, как бы это сказать, что она хотела завещать все свое имущество какой-то общине?

Бенджамин Бах притих. Поковырялся зубочисткой во рту и посмотрел в окно.

– Я обязан отвечать на это? – наконец произнес он.

– Нет, конечно, не обязаны, – сказала Миа, хлопнув его по руке. – Просто я занимаюсь большим делом, всплыло ее имя, и я не должна этого говорить, Бенджамин, но…

Она наклонилась ближе к нему.

– Мы так близки к разгадке, и если бы вы помогли мне, я, наверное, раскрыла бы его уже сегодня вечером.

Бенджамин тоже склонился ближе к ней и заговорил шепотом.

Миа кивнула и приложила палец к губам. Бенджамин кивнул в ответ. Отклонился назад и по-актерски притворился, что ничего не было.