Медовое путешествие втроем

Мне-то требуются и пенка для объема, и фен, и брашинги, и лак… Использую все средства, гляну в зеркало – и расстраиваюсь, как было три волосины, так и осталось столько же.

Я машинально поправила свою прическу.

– Вы сказали, что ходите к золовке.

– Верно, – подтвердила Анжела.

– А родители тоже посещали дочь? – спросила я.

Осипова опустила глаза.

– Нет. Они… э… э… ну… понимаете…

– Не знали, где девушка? – подсказала я ей.

Анжела сложила ладони домиком.

– Дашенька, дорогая, поймите! Свекор со свекровью еле-еле встали на ноги после того, как оба заболели, узнав о том, чем занимается их дочь. Доктора нас с мужем предупредили: новый мощный стресс убьет пожилых людей. Ну что мы им могли сказать? Что Марина снимала клиентов на дороге? Что устроила аварию, в результате которой погибла другая девушка? Что их дочь – не только проститутка, но и убийца, а сейчас находится в клинике, и врачи уверены: остаток жизни Марина проведет в состоянии овоща? Да кому нужна такая правда! Представляете реакцию отца с матерью? Мы с Глебом решили ничего им не сообщать.

– Я поняла, что старшие Бойко неустанно искали дочь, – сказала я.

– Последний год перед своей смертью уже нет, – почти прошептала собеседница, – ее признали умершей. Свекор со свекровью погибли в автокатастрофе, не узнав правды о дочери.

– Но Марина жива! – воскликнула я.

Осипова дернула плечом.

– Доктора говорят, что ей недолго осталось, летом резкое ухудшение началось.

– Значит, сестра Глеба никоим образом не могла очутиться в Ложкине в моем саду, – подвела я итог беседе. – Но как же туда попала прядь ее волос?

Анжела вскочила и забегала по примерочной.

– Сама ничего не понимаю. Борис Леонидович меня заверил, что моя золовка, как всегда, находится в палате. Она уже не может садиться в инвалидное кресло, лежит в кровати. Может, в лаборатории ошиблись? Или перепутали образцы?

– Исключено, – решительно возразила я. – Когда вы в последний раз видели Марину?

Анжела слегка смутилась.

– В декабре прошлого года. Я поздравляла ее с наступающим праздником, привезла ей конфеты и красивую шаль.

– А Глеб навещал сестру весной или в начале лета? – допытывалась я."

"– Нет, – неохотно призналась Осипова. – Зачем ездить к человеку, который никого не узнает? Я бываю там под Новый год, а Глеб в августе, в день рождения сестры. Но Борис Леонидович раз в месяц нам звонит, подтверждает получение денег, рассказывает о ее состоянии здоровья…

– Вдруг Марины там нет? – перебила я Анжелу. – Что, если врач с зимы вводит вас в заблуждение?

– Но он же на связи, – растерялась Осипова.

– Наговорить можно что угодно, – фыркнула я. – И вообще, вы уверены, что беседуете с доктором?

– Конечно, – кивнула Анжела. – Он всегда представляется, называет имя, отчество, фамилию.