Медовое путешествие втроем

Небось вы сейчас гадаете, что за кляча вас беспокоит…

– Ну что вы, Майя Михайловна, сразу вас узнала, – откликнулась я. – Меня очень заботит судьба гигантских бабочек в дельте реки Нгама. Прочитала ваше интервью журналу «Мир филантропов» и поняла, куда нужно нести деньги. Госпожа Остролистова не из тех, кто присваивает чужие деньги.

Майя Михайловна оглушительно захохотала.

– Верно. Мне и свои монеты девать некуда. Повезло мне с мужем, он всегда поддерживает меня, хоть я уже давно не розовощекая блондинка-зефирка, а хорошо поюзанная лошадь. По счастью, супруг ленив, неохота ему себе новую спутницу искать, живет со старой каргой, терпит мой гадкий характер. Так как насчет обедика у Ромы?

– Обожаю его трактирчик, в полчетвертого примчусь. Хотя такой древней кобыле, как я, трудно быстро скакать по дорогам, – подстроилась я под тон собеседницы.

– Дарлинг, обожаю ваше чувство юмора! – воскликнула Остролистова. – Объединимся и погрызем друг другу уши. Главное, не подавиться каратами, которые в мочках висят. Ха-ха!

Я тоже засмеялась.

– Чмоки, дорогая, скоро увидимся, – прохрипела Майя Михайловна.

– Хеппи бёздей! – выпалила я и опешила. Ну с какой стати мне на язык попало поздравление с днем рождения?

– Ха-ха! Умеете вы человеку градус настроения повысить, – заржала Остролистова. И в ответ так же невпопад воскликнула про зимний праздник: – Джингл белл, джингл белл, хеппи ньюер, май дарлинг. Последние чмоки и до свидаски!

Я вернула трубку в карман, посмотрела на молчащую Ксению и извинилась:

– Простите, знакомая внезапно позвонила.

– Если Кати нет у Малининых, то где она? – испуганно прошептала сестра домработницы, возвращаясь к теме прерванного разговора. – Вдруг случилось несчастье?

Я попыталась успокоить ее:

– Не нужно сразу думать о плохом. Вероятно, Екатерина… э… э… поехала…

Слова закончились, я уставилась на собеседницу."

"– Катюха не могла оставить Андрюшу, – бледнея на глазах, повторила Ксения. – Она его считает своим родным сыном. Елена-то только после смерти Аси о мальчике заботиться начала, ее чувство вины перед дочерью мучает. В ночь, когда девочка сгорела, мать лежала в косметической лечебнице, какие-то нитки себе в лицо вшивала, чтобы моложе выглядеть. Катю же Юрий отдыхать отправил. Раз в год Малинины сестру на курорт посылали. Отец остался дома с детьми один.

– Вы путаете, – возразила я, – Елене удаляли аппендицит. У нее неожиданно случился приступ.

Ксения закатила глаза.

– Ага! Это Юрий Иванович потом придумал, когда журналисты к нему с вопросами про пожар ринулись. Не хотел, чтобы кто-нибудь написал: «Пока дочь погибала в огне, мать делала подтяжку».