В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Оказалась не совсем уж и молодая, а целая вдова с четырьмя детьми. Хотя на вид девушке не больше тридцати.

Представилась Литицией, пригласила за стол общий на ужин прямо со своими мелкими. Все девочки, старшей лет десять, остальные погодки. Каши гречневой наложила нам, чаю налила, уселась напротив взъерошенная и уставшая, но со светлой улыбкой.

— Как справляешься, хозяйка? — Поинтересовался я участливо.

Детки на меня смотрят с интересом. Старшая только стесняется.

— Соседская семья помогает за детьми смотреть, пока я в поле, — отвечает без утайки. — Не жалуюсь, всё хорошо.

— А муж где? — Выпалил Ермил, кашу наворачивая.

Ну спросила морда. У женщины глаза от слёз заблестели.

— Извините моего бойца, он порой бывает идиот, — произнёс я, посмотрев на картавого злобно, что тот сглотнул.

— Да ничего, ничего. Ещё сезона не прошло, как пропал, — заговорила с комом в горле, но быстро отошла. — Он у нас охотник, ходил в дикие аширские леса, очень опасные места там. Зато дичь всегда была, приносил и шкуры, и мясо. Ушёл в последний раз, и вот всё ждём.

Запнулась. У старшей девочки слеза на мокром месте, зашмыгала.

— Как у вас графиня кстати? — Решил тему сменить резко.

— Ох, вы о нашей прекрасной Жозефине? — Едва ли не подпрыгнула Литиция, взбодрившись.

— Ну да, и почему к ней все мчат, неужели прям такая космическая красавица, что с ума все посходили? — Спрашиваю.

Хозяйка по сторонам озирается, по Ермилу скользящим взглядом недоверчиво. Вскакивает.

— Всё, всем спать, — разгоняет детей из гостиной тесной.

— Ну мааа, — завыла младшая и, получив по заднице, помчала выполнять мамкину команду.

Вытурив детей из гостиной, хозяйка вернулась за стол.

— Сахарные сухари есть к чаю, что ж я сразу — то не предложила, — засуетилась. — Может, хотите вина? Сами делаем.

— Ермил, сходи — ка воздухом подыши, — говорю своему придурку.

Женщина явно что — то знает.

— Я бы не отказался от сухаря, — брякает картавый весело.

И тут же улыбка сходит с тупой морды, когда ловит мой убийственный взгляд, а слова возражения в горле застревают. Понимая, что со мной лучше не шутить, Ермил торопливо выходит на крылечко.

Женщина смотрит встревоженно на сцену, затем вопросительно на меня.

— Рассказывай, — начинаю строго.

— Что рассказать? — Тушуется Литиция под моим пристальным взглядом.

— О Жозефине, — уточняю и чувствую, как дыхание у той перехватывает.

— И что я могу знать, простая крестьянка…

— Жила была графиня, поначалу ничем не примечательная, — начинаю за неё сварливо.