В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

К толпе жителей у площади и собственно невесте я вышел походкой джентльмена. Ну а как? Одет с иголочки, и выбиваюсь из общей грозной массы бестий. Хотя не совсем: на лбу всё ещё красуется знак начерченный кровью. Несём с гордостью.

Всего одна девушка в делегации, видимо, чтоб великан не спутал. И два десятка крепких мужиков. Целый «поезд» из повозок, запряжённых лошадьми с кожаными масками, закрывающими глаза. В повозках овощи, фрукты, выпечкой вкусно пахнет! Гора меха разного в отдельной телеге навалена. В дальних повозках клетки с курами, которые раскудахтались, стоило приблизиться, слышно и хрюканье свинок мелких…

Невеста сидит на высоком троне прямо в повозке и смотрит на меня сверху диким взглядом. На пышном белом платье венки из цветов свежих, на голове целая поляна, лицо разукрашено косметикой с акцентом на голубые глаза, что сделали ей на пол–лица.

Мужики крепкие и молодые, в кофтах серых невзрачных уже вышли вперёд, обступив переднюю головную телегу по бокам. Глаза по пять копеек, рты раскрыты.

— Серебра и Света, граждане Андарии! — Восклицаю, встав метрах в десяти от греха.

Охотницы встали ещё дальше, но чую, что несколько напряглись.

— Серебра и Света, чужаки, — брякнул мужик, держащий под уздцы лошадь, припряжённую в повозку девушки.

Этот с самой матёрой рожей, лет сорок ему.

Не понимая, почему ещё не прыгают от радости, заявляю торжественно:

— Свадьбы не будет, идите домой!

Захлопали глазами, у многих лица недоумевающие. А у главного злорадная гримаса вдруг нарисовалась.

— Уносите ноги, чужаки, — говорит с усмешкой. — Скоро вернётся бог леса, передавит вас, как клопов.

— Да не вернётся, — хмыкаю.

— Вернётся! — Восклицает, выпучив глаза.

Остальные не так рьяно уверены, на избу вылупились и на рогатых. На тушу вообще, как специально, не смотрят.

Взглянул на невесту, хмурая, недовольная. Обдолбанная, судя по расширенным зрачкам.

Лихетта руку на плечо кладёт, подступив сзади, как она любит, и на ухо:

— Идём, бесполезно убеждать.

— А труп? — Спрашиваю с пол–оборота.

— Разберутся сами, — отвечает суккубка.

Иду к толпе, сбоку обхожу.

— Посторонитесь, протестующие, — бросаю нагло.

Пропускают, нехотя расступаясь. Вызывающими мордами окидывают, так и подмывает врезать. Мы тут им помогли, избавив от паразита, а они кривятся.

— Совет да любовь, — брякаю напоследок «невесте».

Идём вдоль телег в колонну по одному.

— Варвары, — бросают в след. — Уносите ноги, пока целы. Бог леса всё равно настигнет. Нет вам спасения…

Ну да, ну да. В последней телеге идолы свежевыструганные, деревом пахнет. Никто от них не шарахается. Ни наши, ни местные. И мне, почему — то кажется, что до площади крестьяне никогда раньше не доходили.