В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

— Нет, Жози, речь не об этом, — говорю удручённо, шагая по ступеням вверх.

— А о чём же? — Защебетала мило, обвивая мою шею нежными лапками.

— Так вышло, что всё это время ты разговаривала с задницей, — брякаю.

— С какой ещё задницей, Аз? Потешаешься надо мной? Где мы, места не узнаю?

Вскоре выяснилось, что графиня вообще не помнит никакого Морула. Память отшибло напрочь. Когда поднялся на первый этаж, застал двоих гвардейцев, которые не успели спрятаться. Но запоздало шарахнулись за колонны.

Поставил на ноги Жозефину. Убедился, что стоит и гаркнул:

— А ну сюда подошли, обмороки!

— Не велено! — Раздалось в ответ.

— Значит так, деда графини и Элиота в покои графиня вызывает, как поняли, приём? — Выдал.

— Ничего не поняли, — бурчат из — за колонны.

— А ну скажи им, любовь моя? — Киваю Жозефине, которая, похоже, в облаках летает.

— Обмороки! — Взвизгнула графиня и захихикала.

— Да не это, — схватился за голову. — Деда и Элиота.

— А, советников ко мне пришлите! — Выдала повелительно.

— Исполняем госпожа! — Отчеканили и рванули мимо нас вверх по лестнице.

Отлично, власть ещё на ней. За руку беру и следом.

— Понеси меня, — снова тянется.

Так всё. Обнимаю и на ухо шепчу:

— О, Аз, ты моя жизнь…

Телепортируюсь вместе с ней в покои. Графиня в восторге, виснет на мне, как на своём парне. Всё у неё хорошо. Просто пока ещё в зеркало не смотрелась.

Спустя долгие и утомительные минуты бессмысленного общества с туповатой, а скорее очарованной мной Жозефиной, раздаётся деликатный стук в дверь.

На пороге появляется седовласый худой старик с вытянутым очень морщинистым лицом, запахнутый в серый халат до пят, похоже, поднятый прямо с постели, судя по помятой роже. За ним следом возникает в фиолетовой форме гвардии, увешанный знаками и прочей дребеденью, невысокий темноволосый мужчина лет сорока пяти со сведёнными к носу глазами, отчего вид, как у туповатого голубя.

— Желали видеть, госпожа? Отчего такая спешка? Что случилось, душа моя? — Загалдели.

— Выйдем, поговорим, — обозначился я, и оба вздыбились.

— Слушайтесь моего жениха, — брякнула Жозефина важно и мне: — Ты ведь не долго, Аз? Я не вынесу разлуки.

— Ага, — бросаю и киваю этим в сторону выхода балконного.

Не сводя глаз с диадемы у меня на башке, оба выходят послушно следом. Встаю у горшка, где у меня всё ещё фонарики горят и ватман расстелен. Эти подходят и встают у перил.

— Ты кто такой? — Первым наседает Элиот.

— Да, представьтесь, лорд, — требует и дедуля. — И объясните, что всё это значит? Почему на вас символ власти…

— Я теперь здесь главный, — перебиваю деда. — А ну встали ровно по стойке смирно. Предатели родины и всего рода человеческого.

Захлопали ресницами, смотрят ошалело.