В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

Сходу переместил себе оставленные фонари и магнитофон, который играл до тех пор ночью, пока кассета не кончилась. Все остальные игрушки, оставленные графине, забирать не стал. Пусть играется. Там нет ничего, что могло бы навести на мысль того же вчерашнего деда, что её кто — то дурит.

Ранним утром в особняке только слуги шевелятся, а господа сладко спят. Я тоже поднялся в покои и завалился, поставив будильник на электронных часах на девять тридцать.

У меня появилась новая мысль. Как избежать жертв среди «героев».

Встал по будильнику тяжело, чувствуя себя разбитым. Пока скакал туда — сюда по порталам до стадиона и в знакомый публичный дом, выяснил, что начало турнира перенесли на два часа дня.

Всё равно мне сложно понять, как это работает. Люди, как люди, но стоит упомянуть Жозефину, всё меняется. Озвученное имя — это будто кнопка активации или сигнал запуска программы. Хвалить, боготворить, любить и восхищаться. Сражаться. А при виде её на стадионе почти не дышать и вообще не двигаться.

Неужели это всё её задумка? Она ж тупая, как пробка. Буду всё выяснять. На пару дней ещё можно задержаться, но ни днём больше, иначе сильно выбиваемся из графика.

Вернулся на турнир к началу. Тогда как зрители на стадионе с раннего утра. Дети дрыхнут на лавках и в объятиях родителей. Графиня вроде как на подходе, но пока её нет, народ в адеквате.

А я напротив! Если судить по новому образу. Сегодня я футболист в белой пластиковой маске зайчика. Всё, как положено: шипованные кроссовки, гетры, шорты и майка с номером шестьдесят девять. Ах да, ещё и мяч! Не зря я одно время на футбольные матчи ходил с друзьями. И пробовался на ворота в любительскую лигу, где за три матча благополучно понял, что это не моё.

Однако мне дан второй шанс, и я лёгок на подъём.

Когда графиня вышла с диадемой на башке с недовольным, помятым местами лицом на трибуну и уселась смотреть, громко объявили первых на сегодня претендентов, и на поле вышло два огромных воина, закованные с ног до головы в броню. А точнее вывалились, как с бодуна. Первая пара, так сказать. Один из Тирсы, второй из Энисуэллы.

— Моё сердце принадлежит прекрасной Жозефине! Как и мой меч! — Прогудел один через щели забрала, глядя на сисястую девицу снизу вверх.

— Моя душа принадлежит ослепительной Жозефине! — Воскликнул следом второй и, вскинув клинок, добавил остервенело: — Как и мой меч!!

Графиня закатила глаза надменно.

— Бейтесь уже, герои, — бросила устало. — Не словом, а делом.

Сбоку подскочили служанки и замахали у её лица веерами.

«Рыцари» рванули друг на друга, как бешеные псы. На фоне молчаливых трибун зазвенел металл, загремели доспехи, загорланили воины кличи свои боевые.