Путешественница. Книга 2. В плену стихий

— Год его рождения тысяча семьсот двадцать первый, это точно, но под каким знаком он родился, так, с ходу не сказать.

— Думать, он крыса, — сказал мистер Уиллоби, задумчиво глядя на скомканный ворох одеял, под которым угадывалось слабое шевеление. — Крыса очень умный, очень везучий. Но дракон тоже может быть. Дзей-ми, он силен в постель, а? Все дракон шибко страстный мужчины.

— Не то чтобы он в последнее время как-то проявлял себя на этом поприще, — ответила я, покосившись на поднимавшуюся и опадавшую кучу скомканного тряпья.

— Моя знать китайский средство, — заявил мистер Уиллоби. — Хорошо для рвота, желудок, голова, все делать очень мирным, спокойным.

Я посмотрела на него с интересом.

— Правда? Мне бы хотелось его увидеть. Ты уже опробовал его на Джейми?

Маленький китаец с сожалением покачал головой.

— Не хочет, — ответил он. — Говорит сильный слово, грозится выбросить за борт, если я подойти поближе.

Мы с мистером Уиллоби понимающе переглянулись.

— Ты знаешь, — сказала я, повысив голос на децибел или два, — продолжительная сухая рвота очень опасна для мужчины.

— О, очень плохо, да.

В то утро мистер Уиллоби заново выбрил переднюю часть черепа, и при его энергичных кивках лысина поблескивала.

— Она разрушает ткани желудка и раздражает пищевод.

— Разрушать и раздражать?

— Именно. Она повышает кровяное давление, вызывает перенапряжение мышц брюшной полости, может даже разорвать их и вызвать грыжу.

— И, — продолжила я еще громче, — она может привести к тому, что яички перевьются внутри мошонки, окажутся перетянутыми и доступ крови к ним прекратится.

— Ой! — Глаза мистера Уиллоби округлились.

— Если это случается, — произнесла я самым зловещим тоном, на какой была способна, — обычно остается единственный выход. Ампутация, пока не началась гангрена.

Мистер Уиллоби произвел шипящий звук, указывавший на понимание и глубокое потрясение. Тряпичная куча, беспокойно ворочавшаяся на протяжении этого разговора, замерла.

Я посмотрела на мистера Уиллоби. Он пожал плечами. Я сложила руки и стала ждать. Спустя минуту длинная голая нога высунулась из-под кучи одеял и покрывал, а следом за ней на пол опустилась и другая.

— Черт вас побери, — послышался низкий, чрезвычайно сердитый шотландский голос — Заходите, чего уж там.

Фергюс и Марсали стояли бок о бок у кормового ограждения. Француз обнимал девушку за талию, ее светлые волосы трепетали на ветру.

Услышав приближающиеся шаги, француз оглянулся, разинул рот, крутанулся вокруг своей оси и перекрестился, вытаращив глаза.

— Ни… слова… пожалуйста, — выдавил Джейми сквозь стиснутые зубы.

Фергюс не издал ни звука, а вот Марсали, обернувшись, пронзительно взвизгнула.