Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Тогда появились бы улики, позволяющие повесить его дюжину раз, хотя хватило бы и одного.

— Конечно, я поняла.

Значит, когда Джейми сказал Айену, что нам было бы неплохо на время перебраться во Францию, он тревожился не только из-за Лаогеры и Хобарта Маккензи.

Парадоксально, но, услышав откровения Фергюса, я почувствовала некоторое облегчение. По крайней мере, не я одна несла ответственность за вынужденный отъезд Джейми. Мое появление могло лишь ускорить разрыв с Лаогерой, но ко всему остальному я не имела никакого отношения.

— Именно, миледи. И все же мы не знаем наверняка, предал ли нас один из наших товарищей. Или, даже если среди нас и есть предатель, хочет ли он смерти милорда.

Собственно говоря, суть в этом если и была, то не вся. Одно дело, если кто-то из контрабандистов задумал предать Джейми ради денег, и совсем другое, если он руководствуется личной местью. В таком случае сейчас, когда Джейми на неопределенное время оказался вне пределов досягаемости ищеек короны, этот человек может решить довести дело до конца сам.

— Если так, — продолжил Фергюс, — это должен быть один из шестерых — тех шести человек, за которыми милорд послал меня, чтобы отплыть с нами. Эти шестеро присутствовали и когда валились бочки, и когда загорелся сарай, все они бывали в борделе.

— И все они были на дороге у Арброута, когда нам устроили засаду, а потом мы нашли повешенного таможенника.

— А они все знают о печатной мастерской?

— О нет, миледи! Милорд был весьма осторожен и не посвящал в это никого из контрабандистов. Конечно, всегда существует вероятность, что кто-то из них увидел его на улицах Эдинбурга, проследовал за ним до тупика Карфакс и таким образом узнал о Малкольме.

— Милорд не из самых неприметных людей, миледи.

— Что верно — то верно, — сказала я, под стать его тону. — Но теперь все они знают настоящее имя Джейми: капитан Рейнс называет его Фрэзер.

— Да, — сказал Фергюс с едва заметной мрачной улыбкой. — Вот почему мы должны выяснить, есть ли среди нас предатель, и если да, то кто он.

Я как-то по-новому взглянула на француза, и мне вдруг пришло в голову, что Фергюс теперь взрослый человек — и опасный. Я знала его как живого мальчика лет десяти, с беличьими зубами, и для меня в нем всегда останется что-то от того мальчика. Однако с тех пор, как он был парижским уличным мальчуганом, прошло немало лет.

Большую часть этого разговора Марсали смотрела на море, предпочитая не вступать в разговор. Но слушала она, судя по всему, внимательно, и от меня не укрылось, что по ее худеньким плечам пробежала дрожь, то ли от холода, то ли от дурных предчувствий. Скорее всего, решив бежать с Фергюсом, она не задумывалась о том, что на корабле может оказаться потенциальный убийца.