Путешественница

— А бабушка рассказывала, что с ним произошло потом? — спросил Роджер.

— Конечно! — Фиона широко раскрыла глаза, круглые, как леденцы. — Это же самое интересное! Видите ли, вскоре после битвы наступил ужасный голод, люди, посреди зимы выгнанные из своих жилищ, умирали от голода в ущельях, мужчин расстреливали, дома жгли. Арендаторам Серой Шляпы еще повезло больше других, но тем не менее настало время, когда пища закончилась и есть хотелось с утра до вечера, поскольку в лесу не было дичи, на полях — зерна; младенцы умирали на руках матерей, так как у тех не осталось молока, чтобы кормить их.

От нарисованной картины у меня мороз пробежал по коже. Я представила себе несчастных лаллиброхцев, изможденных голодом и холодом, тех, кого я знала и любила. Одновременно мне стало стыдно, поскольку я не разделила с ними горе и невзгоды, а удрала в будущее, к безопасности, теплу и сытости. Я так поступила, потому что это было желанием Джейми, но может ли желание одного оправдывать поступки другого? Но я перевела взгляд на рыжую макушку дочери, и щемящая боль чуть ослабла. Все эти годы Брианна находилась в безопасности, тепле, сытости и любви — потому что такова была воля Джейми.

— И вот Серая Шляпа измыслил отчаянный план, — рассказывала дальше Фиона, просто-таки сияя от энтузиазма. — Представляете, приказал одному из арендаторов отправиться к англичанам и предложить выдать им лэрда. Ведь среди сторонников принца Серая Шляпа был не последним человеком, и за его голову была назначена большая награда. Он решил сделать так, чтобы арендатор его выдал и получил деньги, которые позволят всем обитателям имения пережить трудные времена.

Я с такой силой схватилась за фарфоровую ручку чашки, что та отлетела.

— Выдал? — прохрипела я. — И его повесили?

Фиона удивленно моргнула.

— Почему повесили? Нет, конечно. Бабушка говорила, ему и вправду угрожала виселица, поскольку судили за измену, но в то время казни уже прекратились, и Серая Шляпа всего лишь был заключен в тюрьму. А благодаря полученной за его голову награде обитатели усадьбы смогли пережить голодное время, — бодро проговорила девушка, видимо, считавшая сказанное счастливым концом истории.

— О боже, — выдохнул Роджер. Он медленно опустил чашку на стол и, словно в трансе, уставился в никуда. — В тюрьму!

— Ты так говоришь, как будто это хорошо, — заметила моя дочь.

Она даже скривила рот от расстройства, а на глазах заблестели слезы.

— Так и есть, — заявил Роджер, не обращая внимания на огорчение Брианны. — Дело в том, что тюрем, предназначенных для якобитов-изменников, было довольно мало, и везде вели официальные реестры. Что ж тут неясного?

Не найдя понимания ни у удивленной Фионы, ни у мрачной Брианны, он наконец перевел взгляд на меня.