Путешественница

 — Но я не знаю, год какого животного это был.

— Моя предполагать, что Дзей-ми Крыса. — Китаец бросил оценивающий взгляд на груду одеял. — Умный быть, везучий быть. Либо Дракон. Как он в постель? Драконы быть очень хороши, страстные.

— В последнее время он все больше с тазиком обнимается, — процедила я, желая сжечь груду тряпья взглядом.

— Есть средство. Для рвота, живот, голова — все делать шибко хорошим. Моя знать, — обнадежил мистер Уиллоби.

Я заинтересовалась таким заявлением.

— Джейми знает об этом? Вы уже пробовали?

Голова мистера Уиллоби мотнулась слева направо.

— Дзей-ми не хотеть. Кричать, говорить крепкие слова. Бросить в море. Моя не мочь подойти к Дзей-ми.

Я кое-что придумала и подмигнула китайцу.

— Видишь ли, если у мужчины не прекращается рвота, это очень опасно. — Я говорила так громко, чтобы мой голос достигал каюты, не теряясь в окружающих шумах.

— Да, плохо. Моя знать.

Мистер Уиллоби кивал, показывая мне свежевыбритую переднюю часть черепа.

— Ткани желудка разрушаются, пищевод раздражается.

— Рушить и дразнить?

— Да, представляешь? Кровяное давление повышается, мышцы брюшной полости напрягаются и могут даже разорвать живот. Тогда образуется грыжа.

Пораженный китаец издал звук удивления.

— Но самое страшное не это, — проговорила я еще громче, — а то, что яички могут перевиться в мошонке. Они перетянутся и больше не будут снабжаться кровью.

Коротышка, казалось, искренне изумлялся.

— И тогда мужчине придется совсем туго, потому что он перестанет быть мужчиной. — Я говорила тем голосом, каким дети рассказывают ночью под одеялом страшные истории. — Потому что нет другого выхода, как ампутировать яички. Иначе начнется гангрена и человек умрет в страшных муках.

Потрясенный нарисованной мной мрачной картиной китаец зашипел. Я скосила глаза на ворох одеял: он замер, а на протяжении нашего разговора ворочался.

Переведя глаза на мистера Уиллоби, я увидела в них недоуменный вопрос и знаком попросила подождать. Прошло около минуты, и миру явилась волосатая нога, а затем и другая выпросталась из-под одеял.

— Черти вас не берут, — прогудел всклокоченный и крайне взволнованный Джейми. — Входите, иродовы дети.

Парочка в лице француза и шотландки ворковала на корме. Марсали не собрала волосы в узел, и ветер развевал их. Фергюс удерживал ее за талию.

Шаги заставили его обернуться, но при виде идущего Фергюс разинул рот и перекрестился.

— Молчи… умоляю. — Джейми стойко держался, но еще не знал, как его организм прореагирует на внешние раздражители.