Путешественница

Дядя сказал, что мама сует нос туда, куда не нужно, и… словом, очень ругался, — вспоминая, маленький Эуон покраснел.

— Это он зря. Дженни желала добра, ее можно понять, — призналась я.

Я была удручена: в который раз я принесла Джейми несчастье. Из-за меня он поссорился с сестрой, которая помогала ему во всем, заменяя мать. Ох, снова все из-за меня! Когда же это кончится? Неужели я вернулась для того, чтобы рушить семьи?

Странно, мальчик улыбнулся.

— Мамка дала такой отпор — будь здоров! — пояснил он. — Она ведь тоже умеет ругаться, так чего ж ей слушать брань молча? Дядя Джейми получил свое сполна, — хитро улыбнулся Эуон.

Внезапно он снова побледнел.

— В этой кутерьме был момент, когда мне подумалось, что прольется кровь: мама уже было схватилась за железную сковороду, но дядя Джейми бросил утварь прямо в окошко. Куры перепугались, — иронизировал он, будучи далеко от места событий.

— Малыш, прекращай нести чушь, — обдала я его холодом. — Что там еще произошло, что ты отправился сюда, а?

— Из-за дяди упала книжная полка. Правда, вряд ли это он нарочно, наверное, со зла махал кулаками, вот и попал, — оправдал его племянник. — Он сбил ее и ушел. Тогда отец крикнул ему из окна, мол, куда это он собрался, а дядя ответил, что пошел за тобой и вернет тебя.

— Так почему приехал ты?

Если бы Эуон развел руками или сделал еще что-нибудь в этом роде, я бы легко вырвала поводья, но он продолжал держать мою лошадь.

Мальчишка тяжело вздыхал.

— Он тоже поехал, то есть не тоже… Когда он оседлал коня, тетя… жена… — он залился румянцем стыда, — Лаогера остановила его. Она снова пришла, пришла в палисадник с холма в Лаллиброх.

Я перестала скрывать, что интересуюсь рассказом, и хотела внести ясность в путаный рассказ мальчонки:

— И что стряслось в палисаднике?

— Я толком не слышал, а никто не рассказывает. Лаогера не такая, как мы. Как сказать… она не боевая. Если что-то происходит, она рыдает, вот и все. Распускает нюни, как говорит мама. Но теперь было не так, было что-то совсем нехорошее.

— Да-а? — протянула я. — Что же было?

Лаогера бросилась к Джейми и стащила его с лошади за ногу. Дальше Эуон рассказывал уже что-то совсем трагикомическое: Лаогера упала в лужу, бывшую во дворе, обхватила ноги Джейми и застонала, как она это умела.

В таком случае Джейми был не хозяин себе и ретироваться, попросту говоря сбежать, уже не мог, поэтому он сделал единственно возможное — встряхнул рыдающую, взвалил на плечо и отнес в дом. Родные и прислуга были ошарашены этим спектаклем.

Выслушав этот вздор, я стиснула зубы, вне себя от злости и унижения.