Путешественница

Я особо не впечатлилась, но, наверное, как-то округлила глаза, сама того не желая, так что Джейми провел рукой по выбритой коже — улыбка тронула его губы — и смиренно поинтересовался:

— Это должно помочь, а? — Я молчала, чувствуя сухость во рту. Тогда он ответил за меня: — Нет, не поможет.

Джейми помялся на пороге и обратился ко мне, сделав шаг в мою сторону:

Я покинула свое временное пристанище в виде кровати и хотела было выйти из комнаты, когда Джейми загородил дверь.

— Клэр, ты не хочешь слышать моих объяснений?

— Поздно что-то объяснять. — Мне очень хотелось говорить как можно язвительнее, подбавляя мороза в голос.

Но голос изменил мне.

Джейми прикрыл дверь.

— Раньше ты всегда слушала голос разума, — он говорил тихо.

— Ни слова о прошлом!

Я до боли закусила губу, не желая хныкать перед Джейми, а коварные слезы уже пощипывали глаза.

Джейми был бледен как полотно, и на его лице горели шрамы от когтей Лаогеры — три глубокие царапины.

— Мы не живем вместе. Она живет в Балриггане с девочками. Это возле Брох-Мордхи, — пояснил он.

Джейми ждал, как я отреагирую на его сообщение. Я по-прежнему молчала. Он вскинул плечи, от чего его рубашка слегка двинулась.

— Мы с Лаогерой совершили ошибку, когда связали себя узами.

— Да? Зачем же она родила от тебя? Как ты это объяснишь? — бесцеремонно спросила я.

На скулах Джейми заходили желваки — он стиснул зубы.

— Лаогера вступила со мной в брак, будучи вдовой. Так что двух девочек она родила не от меня.

Конечно, такая новость почти не меняла дела, но я с радостью выслушала ее. Таким образом, ничего не изменилось: одним-единственным ребенком Джейми была Брианна. Получается, что вся его любовь предназначалась только ей, а…

— Я живу один в Эдинбурге, а они — в Балриггане. Время от времени посылаю небольшие суммы…

— Не нужно, молчи. Я не хочу знать, что ты там с ними делаешь. Не нужно излагать подробности. Дай пройти, я уйду.

Джейми вскинул брови.

— Куда ты направляешься?

— Назад. Подальше отсюда. Не знаю, пусти!

— Нет. — Он был полон решимости остановить меня.

— Ты не запретишь мне!

Джейми сжал мои запястья.

— Вполне могу запретить.

Действительно, я не могла вырваться из его лап, а он не хотел отпустить меня.

Внезапно до меня дошло, что ему тоже больно и горько, хотя он казался сдержанным. Джейми предпринял еще одну попытку заговорить со мной, сглатывая слюну:

— Я хочу рассказать тебе…

— Нечего рассказывать! Хорош гусь — женат и приводит в дом бывшую жену!

Джейми густо покраснел, но не от стыда, а от гнева. Покраснели и уши, а это значило, что он зол не на шутку.

— Клэр, а ты провела эти годы в монастыре, да? — Он встряхнул меня, внимательно глядя в глаза.

— Да, я не жила монашкой! — решительно заявила я. — Да, не жила! — Джейми немного смутился.