Путешественница

А что дядя сказал по-гэльски?

Эуон ловил ухом звуки, доносившиеся с дороги на Арброут. В темноте я увидела бледный овал его личика.

— Он сказал «Ребята, наверх! Бегом через утес и дальше!».

— Да, правильная рекомендация. Думаю, что многие скрылись. Если прислушались к рекомендациям Джейми, — добавила я.

— Но дядюшка и мистер Уиллоби остались внизу.

Эуон тормошил волосы так же, как это делал его дядя. Я едва сдержалась, чтобы не опустить его руку.

— Сейчас мы вряд ли что-то сделаем для них, — вздохнула я. — А вот те, кто спешит в аббатство…

— Вот-вот, тетушка, — оживился мальчик, — я и думаю сейчас об этом. Дядя велел нам отправляться в Лаллиброх. Но мы ведь можем предупредить друзей дяди!..

— Да, малыш, ты прав. Спеши в аббатство.

— Я хочу это сделать, да только ты останешься здесь одна, и дядя…

— Да, Эуон, дядя Джейми приказывал слушаться, но здесь стоит поступить по-другому, сообразуясь с ситуацией. Это будет твое самостоятельное решение, и дядюшка не будет держать на тебя зла, если ты поможешь его друзьям. — Я не стала говорить, что фактически приняла решение за него. — Сколько тебе идти?

— Около мили и еще четверть мили.

Парень уже был готов отправиться в путь.

— Отлично. Спеши туда, но каким-нибудь кружным путем, чтобы тебя не поймали. А я пойду прямо по дороге — они увидят меня, и ты выиграешь какое-то время. Давай, до встречи в аббатстве. Только камзол забери!

Мне очень не хотелось снимать камзол, но не только потому, что было холодно: мальчишечий камзол хранил тепло Эуона, был его объятиями, с которыми мне вовсе не хотелось прощаться. Что и говорить: я останусь одна в холоде и темноте посреди дороги.

Я держала его руку, чтобы подождать хоть минутку.

— Пожалуйста, будь осторожен.

Я подарила ему поцелуй — не последний, как я смела надеяться. Щека его была холодной. Мальчишка удивленно замер, постоял минутку и исчез во тьме. Ольховая веточка, которую он убрал с пути, с шумом вернулась на место.

Ноябрь выдался холодным. Свист ветра и шум прибоя не рассеивали тишины, и я раздумывала, стоит ли как-то обозначить свое присутствие на дороге. Если я буду идти молча, меня могут сцапать те, кто сидит сейчас в засаде, думая, что это идут контрабандисты.

Если же я буду мурлыкать под нос песенку, они спрячутся: к чему нападать на женщину? Но, с другой стороны, откуда ночью на пустынной дороге появилась женщина?

Я не стала долго раздумывать и взяла камень, валявшийся под ногами. Мне было страшно, но я все же вышла на дорогу. Я шла молча.

Луна контрабандистов

Растительность — кусты и деревья — качало ветром так, что не было слышно, как я иду, и уж тем более не было слышно, есть ли впереди засада.