Путешественница

Мне хотелось знать, о чем он размышляет, и я спросила напрямик:

— Джейми, что у тебя на душе?

Темная вода в лохани красиво блестела в свете свечи, а прибавившаяся к ней кровь сделала воду еще темнее и таинственнее.

Джейми взглянул на меня, и его лицо, сколько можно видеть в свете свечи, прояснилось.

— Ну, если ты считаешь, что женщину очень красит гусиная кожа, то да, я согласна с тобой. — Я захотела отпить еще бренди.

Джейми радостно оскалился.

— О, англичаночка, я единственный шотландец, который реагирует на ощипанную гусыню подобно гусю.

Он так рассмешил меня, что я чуть не захлебнулась напитком. Нервное напряжение этого дня разрядилось.

Джейми догадался снять с себя камзол и укутать меня в него. Я прижалась к нему, дрожа от холода и задыхаясь от возбуждения.

— Когда видишь гусятинку, так и представляешь ее лежащей на блюде. Тяжело соблюдать приличия, — шептал он мне, растирая мою кожу. — Молчи, все будет в порядке.

Я благодарно прижалась к нему.

— Со мной все в порядке, спасибо. Но я отчасти виновата в его убийстве: мистер Уиллоби подумал, что акцизный чиновник пристает ко мне, и убил его. Так что это из-за меня.

Джейми выдохнул носом воздух.

— И да, и нет. Мистер Уиллоби вряд ли бы фантазировал. Впрочем, это не твоя вина, потому что в пьяном виде он за себя не отвечает. Уж поверь, я насмотрелся его выходок, впору за голову схватиться. Он всегда такой, когда напьется. Не кори себя.

Вдруг он помрачнел, вспомнив одно из слов, произнесенных мной.

— Как сказала? К тебе приставал акцизный чиновник?

Джейми отпустил меня, почти отталкивая, схватил свечу и ринулся к трупу, лежащему под окровавленной шалью.

Поскольку я последовала за ним, он передал мне свечу и встал на колени, отбрасывая шаль.

Частью моей профессии были мертвецы, поэтому я оставалась спокойной, не голосила и не падала в обморок. Конечно, смотреть было не на что: незакрытые веки, закатившиеся глаза, отвисшая челюсть и восковая бледность, в конце концов, кровь. Джейми что-то бормотал, глядя на труп.

После ледяного обтирания мне думалось, что я обречена навсегда чувствовать только холод, но бренди, а теперь и плотный камзол Джейми, хранивший тепло мужского тела, заставили меня сменить свое мнение.

— Он не занимается акцизными сборами, — мрачно констатировал Джейми. — Я их всех знаю, всех акцизников, всех таможенников и сборщиков налогов. Этого парня я не знаю. Он не принадлежит к их братии.

Сообщив эти наблюдения, он стал шарить по телу убитого в поисках подтверждения своих наблюдений. Но мужчина не имел при себе ничего, кроме перочинного ножика и книжицы в самодельной обложке из красной бумаги.

— «Новый Завет», — удивилась я.

Джейми тоже не ожидал такой находки.

— Да, согласись, что обычный человек не берет Святое Письмо, идя в бордель.