Путешественница

Как ты здесь оказался? Зачем пришел?

Расспросами и повелительным тоном я напугала его больше: малец хотел дать деру, пока не поздно, и уже намеревался было приступить к осуществлению своего желания.

— Не двигайся! — Я хотела вылезти из кровати, замотавшись в одеяло. Увидев мою ногу, стоящую на полу, Эуон-младший и в самом деле остолбенел.

Я снова забралась в постель, чтобы не смущать его. Парнишка, робея, бочком прошел в дверь.

Эуон-младший был тощий и нескладный — шесть футов в высоту и девять стоунов в весе. Он очень походил на отца, но бледностью лица напоминал Дженни. Парнишка стеснялся и своего визита, и моего общества, но когда он понял, что под одеялом на мне ничего нет, а он стоит так близко, он густо покраснел и наконец выдавил из себя цель визита:

— Я за… Я пришел к моему… к мистеру Малькольму. — Младший Эуон усердно рассматривал пол.

Теперь парнишка был похож на журавля: он отставил ногу, словно хотел вжать ее в себя, как это делают птицы. Он по-прежнему смотрел вниз, не зная, что говорить и как вести себя в обществе женщины своего дяди, на которой ничего нет под одеялом.

— А где… — Он, конечно, хотел спросить, где Джейми, но тут, как на грех, он поднял глаза на кровать — и замолчал.

— Дядя Джейми ушел искать тебя вместе с твоим папой. Где-то с полчаса тому назад. Ты опоздал.

Эуон-младший ошалело посмотрел на меня, так же как и его отец, когда увидел меня.

— Отец? Он приходил сюда? Вы знакомы?

— Ну конечно. Я знаю его не первый год, — не подумав, поведала я.

Да, Джейми мог быть скрытным, когда хотел, не в пример своему племяннику. Бедный парнишка! На его долю за короткое время выпало слишком многое. Во-первых, он посетил публичный дом. Во-вторых, увидел женщину, с которой спит его дядя, да еще и почти голую. В-третьих, узнал, что отец отправился за ним в Эдинбург. В-четвертых, ужаснулся тому, что и отец, подобно дяде, водит знакомства с гулящими девками. Наконец, в-пятых, он почувствовал отвращение от того, что узнал эти постыдные тайны членов своей семьи и был вынужден прикоснуться к ним. Вся эта гамма чувств, от робости до отвращения, отразилась на его личике, и я поняла, что мои последние слова были лишними.

— Эуон, ты не так понял меня. То есть я хотела сказать, что… Мы с твоим отцом… то есть с твоим дядей…

Я совсем запуталась, и мальчишка все более округлял глаза, пока не метнулся к двери, уже распахнув ее.

— Эуон!.. — Мне мучительно хотелось сгладить впечатление от сказанного, но я не знала, как это сделать.

Парень остановился в дверях, стоя ко мне спиной. Я видела, как трогательно розовеют его уши, улавливая солнечные лучи.

— Тебе правда четырнадцать? — Я не придумала ничего лучше.

Тут Эуон повернулся и гордо заявил:

— Мне почти пятнадцать. Исполнится через полмесяца.