Путешественница

Разумеется, они и представить себе не могли, что я вернусь, и вернусь в обличье живой, настоящей женщины, могущей говорить с ними. Наверное, так реагируют люди, увидевшие привидение.

Эуон не мог вымолвить ни слова, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Какие-то звуки ему все же удалось извлечь из себя, но они не были похожи на слова. Джейми злорадствовал.

— Думаю, я вознагражден за нанесенные тобой обиды, — изрек он, наливая Эуону бренди — тот никак не мог прийти в себя.

Эуон щедро полил свои штаны бренди — до того дрожали его руки, — но отхлебнул оставшееся в стакане и наконец смог говорить членораздельно, хоть и не совсем понятно.

— Ты… Как… — Он пожирал меня глазами, отчаянно пытаясь объяснить себе мое появление.

— Я обязательно расскажу, но только не сейчас.

Джейми одобрительно кивнул. Мы совсем не подумали об этом, говоря обо всем, кроме того, как получше представить мое возвращение публике.

— Ваш сын, Эуон… Кажется, я не имею чести быть с ним знакома? — вернула я разговор в прежнее русло.

Старший Эуон понемногу оправлялся.

— Он исчез на той неделе, в пятницу. Сбежал из дому. На столе — записка: «Еду к дяде». — Он отхлебнул еще бренди, прокашлялся, очистил нос и снова взглянул на кровать. — Он поступает так не впервые. — Отец младшего Эуона явно искал сочувствия.

Это значило, что он уже вполне может обойтись без нашей помощи, раз справляет физиологические потребности и даже говорит на отвлеченные темы. Слава богу, а то бы мне пришлось доказывать, что я не умею проходить сквозь стены и снимать с плеч собственную голову, как это делают привидения. Джейми уселся подле меня. Он переживал за судьбу пропавшего парнишки и говорил рассудительно, ища, за что бы зацепиться:

— Шесть месяцев тому назад я поручил его Фергюсу, чтобы тот отвез его домой. Больше младшего Эуона я не встречал. Он точно написал, что едет ко мне?

— Других дядь не имеем, — пробурчал Эуон, вливая в себя остаток бренди.

— Фергюс? У него все хорошо?

Фергюс был француз, сирота. Мы пользовались его услугами в Париже — тогда он был мелким карманником, — а позже он прислуживал Джейми.

— Да, более чем. Конечно, сейчас он чуточку другой, чем ты его помнишь, но Фергюс чертовски красив. — Джейми был занят размышлениями, когда я встряла в разговор, но все же с увлечением рассказал все, чем я интересовалась. — Он будет чрезвычайно рад видеть тебя, англичаночка. — Джейми хмурился мыслям, одолевавшим его, но не выпускал моей ладони из своей руки.

Эуон, не вытерпев, принялся ходить по блестящему полу.

— Лошади при нем нет. Следовательно, разбойники не позарятся на его добро, — успокаивал он себя.