Путешественница

В мастерской были все принадлежности для занятия печатным делом: лотки со шрифтами находились на полке, у стены напротив лежал ворох плакатов и объявлений, судя по всему, образцов печатной продукции; через всю комнату тянулся прилавок. В задней комнате через открытую дверь можно было видеть печатный станок. Над ним стоял Джейми.

— Джорджи, ты вернулся, наконец? — Он не обернулся на звук открываемой входной двери.

Джейми что-то делал со станком, ковыряясь в нем каким-то инструментом. На нем были штаны и рубашка.

— Долго ходишь. Принес…

— Это не Джорджи, — звонким от волнения голосом возразила я. — Это Клэр.

Джейми поднял голову от станка и очень медленно выпрямился. Его густые каштановые волосы были завязаны в длинный хвост с помощью зеленой ленточки, красиво оттенявшей медь его волос.

Он так же медленно обернулся и смотрел на меня не мигая. Тяжело сглотнув, продолжал молчать.

Джейми ничуть не изменился — широкое лицо, на котором отражалось спокойствие силы, высокие плоские скулы викинга, всегда улыбавшиеся вздернутые кончики губ, синие глаза.

Разумеется, за эти годы на его лице появилось больше морщинок, а нос вовсе изменился: утолщенный у основания, он был когда-то сломан. Благодаря этому Джейми выглядел более свирепо и сурово, но это добавляло его облику грубоватого очарования, сменившего юношескую сдержанность.

Доска прилавка была откинута, и я прошла в заднюю комнату. Джейми все так же молчал, и я прокашлялась.

— Ты успел сломать нос. Когда?

Губы его дернулись, и он ответил:

— Спустя три месяца, как мы расстались, англичаночка.

Последнее слово в его устах обрело вопросительный оттенок. Между нами был всего фут воздуха.

Я протянула руку и несмело потрогала то место, где когда-то был перелом.

Джейми дернулся, будто я ударила его током.

— Ты настоящая, — пораженно прошептал он.

Когда я сказала, что я не Джорджи, и он обернулся, он был бледен, но сейчас он и впрямь потерял сознание, закатив глаза и осев в ворох бумаг. Рослый Джейми мог наделать больше шума, но бумаги, упавшие со станка, смягчили его падение.

Он довольно быстро пришел в себя, потому что, когда я присела рядом, развязывая шейный платок, Джейми уже открывал глаза. Хотя обморок оказался легким, я хотела удостовериться, что все действительно в порядке, и расстегнула рубаху, обеспечивая его воздухом. Да, конечно, маленький шрам над ключицей — след ножевого ранения, нанесенного Джонатаном Рэндаллом, эсквайром, капитаном восьмого королевского драгунского полка.

Лицо Джейми порозовело. Тогда я села на пол рядом с ним и положила его голову себе на колени, трогая его волосы. Когда он открыл глаза, я спросила:

— Совсем плохо, да? — Это были те самые слова, которые он сказал мне в день свадьбы, когда я лежала на его коленях.

— Ага.