Путешественница

Все прочие похоронены на опушке местной рощи». Видите? — Он положил книгу и выразительно глянул на женщин. — Офицер полка Ловата.

Роджер снова схватил список.

— Вот они! Все шестеро. Теперь мы понимаем, что человек в хижине не мог быть молодым Саймоном — он хорошо изученная фигура, и что с ним произошло, известно точно. С частью своих людей он, заметьте, не раненный, совершил отступление, с боями пробился на север и в конце концов добрался до замка Бофорт, того, что тут неподалеку.

Уэйкфилд показал куда-то за высокое окно, туда, где неясно светились вечерние огни Инвернесса.

— Однако человек, спасшийся из дома в Линахе, не был и одним из оставшихся офицеров — Уильямом, Джорджем, Дунканом или Байардом. Почему? — Он выхватил из папки следующую бумажку и почти торжественно ею помахал. — А потому, что все они погибли при Каллодене! Все четверо были убиты — я обнаружил их имена на поминальной табличке в церкви у Бьюли.

— О господи, — выдохнула Клэр и бессильно рухнула в старое крутящееся кожаное кресло, которое стояло у стола.

Наклонившись, она положила на стол руки и опустила на них голову. Разметавшиеся густые каштановые кудри скрыли ее лицо. Брианна, высокая стройная девушка с длинными, сияющими в свете лампы рыжими волосами, встревоженно склонилась над матерью.

— Но если он не умер… — осторожно начала она.

Клэр подняла голову.

— Но он мертв! — воскликнула она. Ее лицо застыло, и обозначились мелкие морщины у глаз. — Ради бога, прошло двести лет. Погиб ли он при Каллодене или не погиб — все равно он мертв!

От такого пыла матери Брианна отпрянула, опустила голову, и рыжие — такие же, как у отца, — волосы закрыли лицо.

— Вероятно, — прошептала она, и Роджер увидел, что Брианна еле удерживается от рыданий.

Совершенно неудивительно, подумал он. Сколько всего разом навалилось на бедняжку! Каково это — во-первых, обнаружить, что человек, которого она любила и всю жизнь называла «папа», на самом деле не ее отец; во-вторых, узнать, что ее настоящий отец — шотландский горец-хайлендер, живший двести лет назад; а в-третьих, осознать, что он пожертвовал собственной жизнью для спасения жены и ребенка и умер какой-то страшной смертью. Да уж, есть от чего прийти в смятение!

Роджер подошел к Брианне и коснулся ее руки. Она подняла на него блуждающий взгляд и слабо улыбнулась. Он заключил ее в сочувственные объятия, однако мельком подумал о том, как хорошо чувствовать ее в своих руках — такую теплую, нежную и вместе с тем упругую.

Клэр так и оставалась сидеть за столом. Ее ястребиные глаза чуть посветлели от воспоминаний. Она водила невидящим взглядом по стене кабинета, сверху донизу уставленной книгами, заметками и хрониками — наследством покойного преподобного Уэйкфилда, приемного отца Роджера.