Путешественница

— Я сохранил лишь этот сапфир, поскольку подумал, что он может пригодиться мне, если меня вдруг освободят или — вы оказались в этом почти правы — если, возможно, у меня получится передать его каким-то образом семье. Вы же наверняка понимаете, майор, — Джейми весело сверкнул глазами, — что мои родные никак не смогли бы воспользоваться сокровищами, не привлекая к себе пристального и совершенно не нужного внимания. Единственный камень — еще возможно, но не более того.

Потрясенный Грей, однако, не вполне лишился дара соображения и понял, что Фрэзер совершенно прав: хозяину небольшой усадьбы, такому, как его зять, никак не удалось бы превратить драгоценности в деньги, не вызвав слухов и толков, которые, в свою очередь, непременно привели бы в Лаллиброх солдат короны. А сам Фрэзер, это весьма вероятно, может оставаться в заключении до самой смерти. Однако как же так: взять и собственными руками выбросить найденный клад! Тем не менее Грей легко в это верил: если и ходит по земле человек, свободный от греха алчности, то это Джейми Фрэзер.

— Как же вам удалось сохранить его у себя? — неожиданно спросил Грей. — Вас ведь, поймав, обыскали не то что до нитки, до кожи.

Рот шотландца раздвинулся в широкой искренней улыбке, первой увиденной Греем за весь вечер.

— Я его проглотил, — ответил Фрэзер.

Майор непроизвольно сжал сапфир в кулаке, а потом разжал руку и аккуратно положил блестящий камушек на стол рядом с шахматной фигурой.

— Понятно, — сказал он.

— Не сомневаюсь, что понятно, майор, — сказал Фрэзер с серьезностью, которая еще больше подчеркнула насмешку, промелькнувшую в его глазах. — Грубая пища, знаете ли, иногда дает некоторые преимущества.

Прижав пальцы ко рту, Грей подавил неуместный смешок.

— Разумеется, вы правы, мистер Фрэзер.

Грей помолчал, крутя в руках синий камень, затем неожиданно поднял голову.

Он прекрасно знал, что так оно и было, поскольку приверженец Стюартов вряд ли был не католиком-папистом. Не слушая собеседника, Грей поднялся и подошел к книгам в углу и моментально вытащил с полки подаренный матерью том, который не входил в его привычное чтение.

На стол рядом с камнем опустилась Библия в переплете из телячьей кожи.

— Сам я готов принять на веру ваше слово джентльмена, мистер Фрэзер, — сказал он. — Но вы должны понять, что как офицер я прежде всего обязан руководствоваться долгом.

Несколько мгновений Фрэзер молча и бесстрастно смотрел на книгу.

— Ладно, майор, — наконец произнес он и уверенно положил свою большую руку на Библию. — Именем Господа Всемогущего клянусь на Его Святом Слове, что обнаруженные мною сокровища были именно такими, как я о них рассказал.

Его темные и бездонные глаза сверкали в отблесках огня.