Путешественница

— Видите ли, мистер Фрэзер, по большому счету, совершенно неважно, вступали ли вы в какие-либо сношения со своей родней и передавали ли сведения о сокровищах. Стоит лишь сделать подобное допущение, и оно станет основанием для рейда драгун в Лаллиброх, где им будет приказано провести обыск и допросить ваших родных.

Грей залез в нагрудный карман, достал из него бумагу, развернул и прочитал вслух:

— Эуон Мюррей — ваш зять, как я понимаю? Его жена Джанет. Это, конечно, ваша сестра. Их дети, Джеймс… надо думать, назван в честь дядюшки?

Грей скосился на Фрэзера, чтобы полюбоваться выражением его лица, затем продолжил:

— Маргарет, Кэтрин, Джанет, Майкл и Эуон. Крупный выводок, — сказал он так, словно речь шла не о младших детях Мюрреев, а приплоде поросят.

Он положил листок на стол.

— Вы же знаете, что трое старших детей уже достигли таких лет, что их имеют право арестовать и допросить наравне с родителями. Обычно это допросы с пристрастием, никто там не нежничает.

Именно сейчас Грей нисколько не отклонялся от истины, и шотландцу это было отлично известно. От его лица отлила кровь, кожа натянулась на высоких крупных скулах. Он на миг закрыл глаза, но сразу же открыл.

Неожиданно Грей вспомнил слова Кварри: «Будете ужинать с ним наедине, ни за что не поворачивайтесь спиной».

Джона Грея пробрал озноб, однако майор сумел овладеть собой и сурово посмотрел на Фрэзера в ответ.

— Чего вы хотите от меня? — хриплым от гнева голосом промолвил узник.

При этом Фрэзер не двинул ни мускулом: его неподвижная, как камень, фигура была освещена пламенем, словно позолочена.

Грей глубоко вздохнул.

— Правды, — негромко произнес он.

Воцарилась полная тишина, не нарушаемая даже треском торфа в камине. Фрэзер пошевелился и вновь замер. Он долго молчал, уткнувшись взглядом в огонь, словно искал там ответ.

Грей не торопился, он мог себе это позволить. В конце концов шотландец повернулся к нему вновь.

Он в очередной раз глубокого вдохнул, и Грей увидел, как на груди собеседника натянулась сорочка из тонкого полотна — жилета на нем не было.

— Я сдержал слово, майор. Я честно пересказал вам все, что говорил тогда, ночью, умирающий. Не сказал только о том, что было важно для одного меня.

— Неужели? — Грей замер как истукан, он опасался пошевелить даже пальцем. — Что же это?

Фрэзер стиснул свои полные губы в тонкую полоску.

— Помните, я рассказывал о моей жене, — с трудом произнес он, словно каждое слово причиняло ему невыразимое страдание.

— Да, вы говорили, что она умерла.

— Майор, я говорил, что ее нет, — тихо поправил Фрэзер и посмотрел на пешку. — Вероятнее всего, она умерла, однако…

Он помолчал, сглотнул ком в горле и заговорил уже увереннее:

— Моя жена была целительница.