Путешественник по Изнанке (СИ)

— Матвей, дитя Стралана, отважный победитель твари… — начал было Форсварар.

— Можно просто Матвей.

— Матвей, — кивнул правитель, — что это за божественное творение у тебя в рюкзаке?

Я пользуясь тем, что меня больше не держали по рукам, направился к Форсварару. У них же, как я понял, тут довольно простое общение, без всяких церемоний, так ведь?

Что там у меня было? Остался компас, водичка, резиновые сапоги. Фигурку он видел, очки тоже.

Однако какого же было мое удивление, когда Форсварар протянул мне целлофановый пакет, в котором хранились бутерброды. И показывал правитель на…

— Хлеб, — ответил я. — Разве вы никогда не видели его?

— Хлеб выглядит по-другому, — возразил Анфалар. — Он бурый или зеленый. И горький. А это пахнет… вкусно.

— Попробуйте, — сказал я, разламывая бутерброд. — В нашем мире этого добра навалом.

— Ммм… — застонал Форсварар с таким видом, словно первый раз пришел на массаж простаты.

Впрочем, лицо Анфалара было не менее неземным. Пришлось делить бутерброды между остальными рубежниками, которые облепили меня со всех сторон.

— Неужели никто из посещающих вас рубежников из моего мира никогда не приносил хлеб?

— Мы находимся в отдалении от основных торговых путей, — с трудом оторвался от лакомства Форсварар. — Но и те рубежники, которые добирались до нас, приносили серебро, артефакты, оружие, но никогда не приносили хлеб.

Ну что, теперь я хотя бы знаю, чем можно будет торговать с этими ребятами. Осталось всего ничего — вернуться с охоты.

Глава 16

Ни к какой грандиозной пьянке, слава Скугге, мое согласие на грядущую охоту не привело. Сначала я думал, что местные рубежники все как один язвенники и трезвенники. Ну и вообще — пример для подражания. Все объяснялось гораздо проще. У них не было того, из чего можно изготовить алкоголь. Короче, грустно зрелище. Костян бы тут и месяца не прожил.

Анфалар, а он весь вечер ходил со мной, проводя экскурсию, с удовольствием мне все разъяснил. В далеком Ликоне, где он родился, было и вино, и крепкие напитки. И вообще с сельским хозяйством оказалось попроще. Когда-то и Фекой славился своими фруктами и пышными «дэбе» — мясистыми плодами, растущими на земле. Типа наших дынь, только они были богатые белком и вообще ценились местным населением. Но постепенно все сошло на нет. И кто тому виной? Правильно, твари.

Все те четыре деревни, которые нарисовал Васильич на карте, больше не существовали. Часть их жителей успела укрыться в городе-крепости, другая погибла или пропала. Все немногое, что удалось сохранить — мини-поля снаружи стен и побеги крестсежа в мертвом лесу (который, кстати, был на самом деле не особо и мертвый). Именно за крестсежем и ходили жители, когда на них напали шкреги.

Из него варили вязкий питательный суп, напоминающий клейстер.