Путешественник по Изнанке (СИ)

Конечно, лучшим вариантом было бы отстраниться, обратиться к голосу разума, вспомнить о Зое. С которой, правда, у нас тоже непонятные отношения. Вроде и тянет друг к другу, а как-то не складывается. Но года и довольно длительное воздержание решили все по-другому. Я ответил на поцелуй Натальи, и ее руки оплели мою шею. Ну а что, я же тоже не железный!

Глава 8

— У тебя хозяин, ни стыда, ни совести, — честно признался мне утром Гриша, пока Наталья мылась в душе. — Да еще и дверь закрыл.

Да, я вчера вечером додумался внести в охранную печать несколько замечаний относительно своей нечисти. К примеру, чтобы Митя больше не просыпался рядом в обличье разных женщин, а Гриша не забегал, каждый раз, когда ему захочется. В общем, сделал свою комнату зоной свободной он нечисти. Нет, они могли ко мне зайти, но предварительно спросив разрешения. Вроде вполне справедливо.

Как показало будущее и возмущенная реплика беса, сделал это совершенно не зря.

— А ты что хотел, чтобы я стрим тебе запустил? — ответил я, в прострации попивая чай. — Хуже всего, когда во время окончания коитуса женщина слышит: «Спасибо за просмотр, ставьте лайки, подписывайтесь на мой канал».

— Себе там стрим запускай. Лучше скажи, как она?

— Гусары о таком не говорят, — меланхолично заметил я.

— Ты ж не гусар!

— Я образно. Считаю ниже своего достоинства обсуждать девушек в их отсутствии. К тому же с разными бесами.

— Ишь как заговорил. Я-то тебе все рассказывал. Про Ленку, Ольгу, Фросю, эту, как ее еще, имя забыл…

— В том-то и дело. И это несмотря на то, что я тебя не просил!

— Помяните мое слово, вот попросите вы о чем-нибудь еще Гришу, а я даже пальцем не пошевелю. Одни тут шумят до самого утра, другой в бане заперся и дудку мучает.

— Это Митя, что ли?

— Митя, что ли, — передразнил меня бес. — Он же у нас касательно музыки форменный дурачок. Как ребенок, ей-богу. Вот втемяшилось в голову и все, надо. Я вообще про него многое могу рассказать. Хочешь? А ты мне поведаешь, что у вас там и как, а?!

В голосе беса слышалась искренняя мольба. Словно от этой информации зависела его жизнь. Но я отрицательно помотал головой.

Гриша сплюнул на пол, причем совсем не фигурально, выругался и исчез. Обиделся. Ничего, бывает. Когда остынет, еще полы помоет из-за своих верблюжьих привычек.

Хотя удалился он весьма вовремя. Потому что из душа вышла одетая Наталья, подсушивая полотенцем мокрые волосы. Я же заскользил глазами по ее фигуре, вспоминая прошедшую ночь.

— Так, Матвей, прекращай, — заметила она мой плотоядный взгляд. — Я и так выжата, как лимон. Ты был в годовой экспедиции на Антарктиде и женщин совсем не видел?

— Моя внешность — это перманентная экспедиция.

— Какой же ты еще молодой и глупый, — улыбнулась Наталья. — У мужика, настоящего, внешность — последнее дело.