Путешественник по Изнанке (СИ)

Я размышлял по поводу превратностей судьбы. Вот жил себе рубежник в богатой тверской семье, жил долго, если судить по человеческим меркам. До кощея дорос, хотя есть те, кто из ивашек никогда не выберется. Взять того же недописателя или знахаря из нашего Подворья. И что в итоге? Лежит в чужом мире, присыпанной песчаной землей. Стоило ли оно того? И отрекся бы он от конечной цели, если бы знал, что именно так все закончится? Или попросту решил в очередной раз перехитрить судьбу. Ее едва ли можно чему-то удивить.

Чего нельзя было сказать о чуре. Тот встретил нас, сидя на своем невидимом стуле, который остался в другом мире. Правда, он тут же соскочил с него, сделал пару шагов навстречу, а потом остановился. Даже губами пошевелил, что-то говоря. Лишь когда я подошел, всесильная нечисть могла выдавить из себя нечто условно членораздельное.

— Скугга… тебя?

— Ага, а потом я ее. Мы по очереди, чтобы никому обидно не было. — На всякий пожарный я возвел взор к небу, потому что, как мне казалось, именно там должно было обитать всесильное существо. — Скугга, на всякий случай, это шутка, прикол.

Благо, мне никто не ответил. И слава богу. Если бы непроницаемая завеса вдруг разверзлась, оттуда хлынул свет и обиженный голос изрек: «Матвей, ты охренел?», я бы откровенно струхнул. Почти так же сильно, как когда увидел потрепанного этим миром кощея.

— Уважаемый Глотослав, скажите, пожалуйста, как скоро после меня сюда прошел другой рубежник?

Чур посмотрел внимательно. Я бы сказал очень подозрительно.

— Мы такое не говорим. К тому же, и не проходил никто.

Угу, понятно, значит, сюда Шуйский попал через другого чура. А чего тут непонятного? Через то же Тверское княжество. А потом Скольжением допер. Много ли надо, коли умеючи?

— Ладно, мы тут вроде во всем разобрались, можно и домой.

— Мы? — подозрительно посмотрел на меня чур.

— Это я так о себе говорю. Мы, Матвей Сергеевич.

Отговорка, конечно, глупая. Вот и Лихо, не сдерживаясь, засмеялась. Хорошо хоть, что после восполнения ее хихиканье было похоже на мелодичное журчание ручья, а не на скрип старой телеги. Но Глотослав вроде поверил. Или, оправдывая свое имя, проглотил мое вранье.

Он схватил меня за ногу, а затем в глаза ударил свет лампочки. После тьмы Изнанки, та оказалась ярче солнца. Пришлось даже немного постоять, чтобы привыкнуть к свету.

Тем временем ожил телефон, про который я почти забыл. Вот, кстати, если бы исключить тварей и кронов, то Изнанку можно было бы рассматривать, как место для цифрового детокса.

Я взял мобильник, пробежав глазами по уведомлениям. Несколько звонков от Инги, один от Васильича, пара от моего коммерческого директора по помощи чужан Светланы, куча пропущенных от Костяна. Кстати, на звонках друг не остановился.