Путешественник по Изнанке (СИ)

Для меня все вышло привычно, точно я только тем и занимался, что материализовывал целыми днями заключенных в артефакты опасных зверей. Нэцке стало резко увеличиваться в размерах, как то самое прессованное полотенце, которое бросают в воду. И вот уже кощей закрывается хистом, уворачиваясь от вытянутой морды увешанного защитными пластинами полумедведя. А тот напротив, ревет и рвет зубами пространство перед собой, пытаясь достать рубежника.

Я чувствовал чужой хист, стремительно утекающий сквозь пальцы. А еще ярость, перемешанную со страхом Шуйского. А затем грянул гром. Потому что кощей, даже истощенный и напуганный, все равно оставался кощеем.

Призванного зверя повалило набок, разворотив половину пластин. Он грозно рычал, пытаясь подняться на ноги, тщетно цеплял когтями воздух, но умирал. Слишком быстро истекал кровью.

Но его смерть не была напрасной. Потому что у меня в голове родилась гениальная по своей тупости и безумию идея. Шуйский всю дорогу, да и конкретно сейчас представлял собой эталон самого худшего, что может быть в человеке. Можно сказать, что он был эталоном мерзости. Его хоть сейчас в парижский музей мер и весов.

А у меня под рукой как раз обессиленная нечисть, которая любила всякие такие штуки, как страх, злобу, зависть. Конечно, могло не сработать, с другой стороны, что я теряю? Сейчас пластинчатый товарищ отдаст Скугге душу и меня можно будет упаковывать в коробок из-под спичек. Если, Шуйский, конечно, вообще озаботится моими похоронами.

Поэтому я торопливо достал Трубку, повернул нужной стороной от себя и мысленно открыл. Лихо выбралась наружу проворно. Совсем не как джинн из бутылки, а просто очутилась рядом, сразу же сладко потянувшись и внимательно поглядев на меня своим единственным глазом. И очень уж мне не понравилась ее некрасивая хмылочка. В смысле, Юния вообще не отличалась красотой, но вот ее искривленный рот сейчас наводил на неприятные мысли.

— Выпьешь меня, он убьет тебя, — торопливо сказал я. — Шуйский не оставит свидетелей. Вдвоем у нас есть шанс одолеть его.

— И что будет со мной, сс…?"

"Именно теперь я понял, что означало это ее «сс…». Лихо во время разговора неожиданно дергала головой и шумно втягивала воздух. Видимо, что-то нервное, как у Шуйского с рукой. И нельзя сказать, что на это было приятно глядеть. Блин, один я среди вас, неврастеников, нормальный.

— Я тебя отпущу.

Я смотрел на эту опасную нечисть. Теперь, учитывая мою наполненность промыслом и вовсе смертоносную. И думал, почему я такой импульсивный? Кто сказал, что она захочет мне помогать? Внутреннее чутье? Наитие? Да, они нередко оказывались правы. Но точно ли сейчас я поступил правильно?

Судьба, которая всегда весело вставляла мне палки в колеса, за плотной пеленой Скугги явно не видела меня.