Путь золотого семени (СИ)

Отец об этом догадывается. Ни один ребенок больше не похож на него. Быть может только был Новел. У него были светлые кудри, как у отца и меня. Но Новел погиб на своей первой охоте полгода назад, и он мне не конкурент.

Моя мать, Леди Густа, надо признать, была шлюхой. Поэтому все кто вышел из ее чрева, помимо меня, первенца, байстрюки. Легко доказать незаконнорожденность по линии отца, но как доказать это по линии матери никто еще не придумал. А за руку моя мать ни разу поймана с другим мужчиной не была. Свидетелей нет. Да и есть еще одна загвоздка — все наследники, так или иначе похожи на моего царственного прадеда. И Капитул признает их право на корону степей.

Однако, у отца было восемь молодых шлюх после того, как я родился, и ни одна из них не понесла за двадцать лет. А мать рожала исправно, хотя едва ли отец посещал ее ложе. С последней — Норой, он уверен абсолютно, что она не его дочь. На тот момент их ложе остыло окончательно, а она опять понесла. Это ли не доказательство? Но Нора не претендент на корону в силу возраста.

Дион…

Нахальный ублюдок. Палач! Все время лезет не в своё дело.

Мне очень жаль тех солдат, что сегодня пострадали от него. Однако… То, что он сделал, роняет его в глазах наших воинов. Потому что произносить вслух причину его зверств отец настрого ему запретил, а не зная её, все до одного осудят произошедшее. Одно дело пытать разбойников, разоривших деревню и порезавших людей, как скот, другое, когда пытают своих…

Капитул вроде бы благоволит идее отца, вернуть в локу того наследника, которого поддержит войско. Поэтому я передумал спасать этих солдат, ища им снисхождения отца. Пусть это будет жертвой для моего правления. Не такая уж эта жертва и большая. Кто-то убивает тысячами, расчищая себе дорогу к короне. А я милостив… Позволю мучиться только двоим.

Итак, мой наглый братец сам себя устранил.

А Коста… Пф! Коста мне не соперник. Пусть дальше ковыряется в своих бесполезных чертежах и нюхает колбы с вонючей жижей. Возомнил себя великим зодчим Наду, коим был прадед. Глупый неуклюжий недоучка! Войско никогда не поддержит его. Он меч то с трудом держит в своих заплывших жиром руках и задыхается от каждого взмаха. Отец стыдится его.

Вижу, как по лестнице замка поднимается наш воевода. К отцу его не пустят, а к Диону он пойдет вряд ли после случившегося. Значит, это мой гость! Приоткрываю дверь и возвращаюсь к окну.

— Мэрел, — разворачиваюсь я к бесшумно прибирающей мои покои девушке. — Подойди сюда, Мэрел…

Она застывает, опуская глаза.

Да, я не выношу женщин. С этими мокрыми лягушачьими пастями между ног. Фу… Но отец слишком старонравен, чтобы признать право мужчин на то, чтобы не касаться женщин и принимать удовольствия друг от друга.