Путь воина

Фумико убрала аппарат, взглянула на часы.

— Кажется, сегодня ночью мы обречены ездить из одного конца города в другой.

Машина направилась в сторону окружной дороги.

— Не понимаю, — сказала Фумико, — для чего Удзаве стрелять в Симуру и Такахаси. Только потому, что его не сделали вице-президентом? Он и без того стал начальником управления. Неужели честолюбие было для него выше всяких человеческих принципов? Не может быть.

— Может, он собирался взять под контроль и управление Мори? — предположил Дронго. — Тогда он приобрел бы очень большое влияние.

— Поэтому Симура был против, — сказала Фумико. — Тацуо Симура доверял Вадати. Он знал, что тот был любимым учеником его брата, и поэтому не возражал против подчинения обоих управлений Вадати. А когда Вадати погиб, он решил, что не стоит доверять одному человеку так много власти. Может, поэтому он не захотел назначить Удзаву на должность Вадати. Тот был еще не готов к такой должности.

— Тогда выходит, что Удзава решил доказать обратное. Ты в это веришь?

— Нет, — ответила Фумико. — У Инэдзиро Удзавы двое детей. Он поздно женился, и я видела его жену. Он обожает ее и детей. Ради них он готов работать двадцать четыре часа в сутки. У него маленькие дети, и он никогда не пойдет на преступление.

— Дети — это не гарантия от преступных наклонностей, — возразил Дронго, — как раз наоборот. Многие оправдывают свои преступления именно заботой о детях, полагая, что могут пойти на любые нарушения закона во имя собственной семьи.

— Ты осуждаешь такой взгляд?

— Не знаю. В молодости осуждал. А сейчас не знаю. Я стал мудрее, опытнее. Наверно, нужно идти на какие-то компромиссы в жизни, но не изменять самому себе. Человек всегда знает, когда он поступил правильно, а когда нет.

Раньше боялись бога, а теперь ничего не боятся. Но все равно сам человек знает, когда он поступает нормально, а когда нет. У каждого свой потолок нравственности.

— И даже у тех, кто убил Сэцуко?

— Что-то человеческое в них, безусловно, есть. Но боюсь, не очень много. Они сами исключают себя из списка нормальных людей, переходя в разряд хищных зверей, на которых разрешен отстрел. Хотя я стараюсь относиться к людям снисходительно. Каждый имеет право на ошибки. Только бог может смотреть на нас сверху. Человек не имеет права ни на кого смотреть сверху вниз. Она молчала, глядя перед собой. — Мой любимый писатель Габриэль Гарсиа Маркес обратился по Интернету ко всем своим читателям, — вспомнил Дронго. — Он сообщил, что умирает. Сообщил в своем последнем обращении. В этом обращении есть изумительные слова. «Человек только тогда имеет право смотреть на другого сверху вниз, когда он наклоняется, чтобы помочь другому человеку подняться».

Она улыбнулась. На глазах блеснули слезы.