Анжелика. Путь в Версаль

Инстинктивно, как животные, привычные чуять в темноте, цыгане уже смотрели в сторону дороги и сбивались в кучку.

Капитан со стражниками направились в их сторону, а еще двое совершали обходной маневр.

Анжелика затаилась в темноте. Она слышала, как капитан стражи, подкрепляя свои слова бранью, объяснял главарю, что все его цыгане, мужчины, женщины и дети, должны выстроиться перед ним. Их пересчитают. Это необходимая формальность, связанная со вчерашним происшествием на Сен-Жерменской ярмарке. После их отпустят с миром.

Успокоившись, кочевники повиновались. Странствуя по всему миру, они привыкли к придиркам полицейских.

– Иди сюда, барышня! – проревел капитан.

– У вас ребенок этой женщины, – продолжал капитан. – Верните его, или мы вас всех перережем.

В этот момент Анжелика увидела Кантора. Он спал на смуглой груди цыганки. Зарычав, как тигрица, она бросилась к женщине и вырвала у нее из рук ребенка. Тот заплакал. Цыганка закричала, но властный окрик вожака заставил ее умолкнуть. Вид стражников на конях, со сверкающими в свете костра алебардами, подсказывал ему, что всякое сопротивление бесполезно.

Однако он проявил крайнюю наглость, заметив, что за ребенка было уплачено тридцать су. Анжелика швырнула ему деньги.

Ее руки страстно сжимали нежное пухленькое тельце. Кантору очень не понравилась эта резкая смена власти. По всей вероятности, при его природной способности приспосабливаться, доказанной им сразу после появления на свет, ему было совсем не плохо возле груди цыганки.

Мерная поступь лошади, на которой Анжелика сидела позади стражника, убаюкала его, и он снова уснул, засунув в рот большой палец. Похоже, он не страдал от холода, хотя был абсолютно голым, как принято у цыган.

Анжелика устроила сына у себя на груди, под корсажем, и придерживала одной рукой, а другой ухватилась за пояс стражника.

В Париже было темно, приближался час, когда тени сгущаются, чтобы из них, подобно ручью, который внезапно появляется на лугу из невидимого подземного русла, народился новый день.

Добропорядочные горожане уже закрывали окна и задували свечи. Господа и буржуа направлялись в театры и таверны. Интимные ужины заканчивались рюмочкой ликера и галантными поцелуями.

Часы на башне Шатле пробили десять раз.

Анжелика спрыгнула с лошади и подбежала к капитану.

– Позвольте мне отнести ребенка в надежное место, – умоляюще попросила она. – Клянусь, что приду следующей ночью.

– Смотри не обмани! Иначе не поздоровится.

– Клянусь, что приду.

Не зная, как убедить его, она скрестила пальцы и плюнула на землю, как это делают бродяги, когда дают клятву.

– Ладно, – сказал капитан. – Не часто мне приходилось видеть, чтобы нарушали эту клятву. Но не заставляй меня томиться. А пока подари-ка мне в залог поцелуйчик.