Анжелика. Путь в Версаль

В сумерках стали прибывать кареты знати.

Освещенная сотнями факелов, зажженных над каждой лавкой, ярмарка выглядела очарованным замком.

Анжелика и Никола наблюдали за перипетиями схватки животных – двух догов и дикого кабана. Увлеченная жестоким зрелищем публика наваливалась на ограду небольшой арены.

Анжелика была немного пьяна, у лотка с напитками она попробовала мускатного вина, кедрового бальзама и коричной воды. Она без стеснения и счету тратила деньги из кошелька, который дал ей Никола. Флоримону она купила игрушек и пирожных. Чтобы не быть заметным, Никола побрился, надел более приличное тряпье, чем то, которое было обычным его маскарадом. В широкополой шляпе, скрывающей вселяющие тревогу глаза, он выглядел бедным деревенщиной, который, несмотря на нищету, пришел на ярмарку повеселиться.

Было забыто все. Огни отражались в глазах; люди вспоминали прекрасные ярмарки своего детства в небольших поселениях и деревнях.

Никола обхватил талию Анжелики. У него была особая манера обнимать, так что у нее складывалось впечатление, что она закована в два железных обруча, вроде тех, что носят на поясе узники. Но столь суровое объятие не всегда было неприятным. Как раз в тот вечер в его мускулистых руках она чувствовала себя слабой и защищенной. Держа в руках конфеты, игрушки и флакончики духов, она завороженно следила за битвой животных, кричала и топала ногами вместе со зрителями, когда кабан с черной свирепой мордой, сбросив атакующих, из последних сил вспорол клыками брюхо одного из догов.

Вдруг прямо напротив них, по ту сторону арены, она увидела Родогона Цыгана. В пальцах он вертел остро заточенный кинжал. Брошенный нож просвистел над ареной. Анжелика кинулась в сторону, увлекая за собой Никола. Кинжал пролетел в дюйме от его шеи и воткнулся в горло торговца китайскими безделушками. Сраженный наповал, тот вытянул вперед руки, откинув полы своего разноцветного плаща, и на мгновение стал похож на насаженную на булавку огромную бабочку. Потом изо рта у него фонтаном хлынула кровь, и он рухнул.

И тут Сен-Жерменская ярмарка взорвалась.

В полночь Анжелика вместе с десятком других женщин и девушек, две из которых принадлежали к банде Каламбредена, была брошена в подвал тюрьмы Шатле. Когда тяжелая дверь захлопнулась, казалось, все еще были слышны крики нищих и бандитов, которых безжалостные грабли стражников и полицейских притащили с Сен-Жерменской ярмарки в общественную тюрьму.

– Вот мы и попались, – сказала одна из девиц. – До чего я невезучая! Первый раз вышла прогуляться куда-то, кроме Глатиньи, так ведь надо было, чтобы меня сцапали. С них станется приговорить меня к дыбе или козлам за то, что я не осталась в своем квартале.

– А это больно? – спросила девочка.