Анжелика. Путь в Версаль

Воротники из генуэзских кружев и широкие штаны «трубами» свидетельствовали о богатстве молодых господ. Все были в черных масках, что служило лишним доказательством их высокого положения. Некоторые придворные, чтобы не нарушать требований этикета, при посещении таких заведений предпочитали сохранять инкогнито.

Молодая женщина, как часто уже случалось, предоставила господину Буржю, Давиду и их помощникам хлопоты по обслуживанию этих важных посетителей. Теперь, когда заведение пользовалось хорошей репутацией, а Давид научился хорошо готовить свои особые блюда, Анжелика меньше занималась кухней и сосредоточилась на закупках и финансовых проблемах заведения.

Подходил к концу 1664 год. Хотя и медленно, но положение таверны заметно изменилось; если бы об этом заговорили три года тому назад, то расхохоталась бы вся улица Валле-де-Мизер. Анжелика еще не выкупила дом господина Буржю, как тайно о том мечтала, но фактически стала его полноправной хозяйкой. Торговец жареным мясом оставался владельцем, но теперь она несла все расходы и, соответственно, увеличила долю своей прибыли. Кончилось тем, что меньшую долю получал сам хозяин. Впрочем, он был доволен, что освободился от забот и может жить припеваючи в своем собственном заведении, откладывая понемножку на старость. Анжелика тоже копила. Господин Буржю не желал большего, чем оставаться у нее под крылышком да чтобы его окружала забота. Иногда в разговорах он с такой убежденностью называл ее «дочь моя», что многие посетители «Красной Маски» были уверены в их родстве. Он не сомневался в своей скорой смерти и часто грустил. И тогда рассказывал всем подряд, что составил завещание в пользу Анжелики, но не забыл и своего племянника. Впрочем, Давид не возражал против решений дяди, принятых по отношению к особе, которая полностью его покорила.

Сам Давид стал довольно красивым парнем. Он знал об этом и не терял надежды сделать своей любовницей женщину, которую обожал.

Анжелика тоже замечала его успехи в любовной науке. Она судила об этом по собственной реакции. Если раньше неловкие попытки подростка вызывали ее раздражение, то теперь доставляли смутное удовольствие. Она продолжала обходиться с ним строго, даже несколько сурово, как с младшим братом, но порой упрекала себя за невольное кокетство в разговорах с ним. Смешки и шуточки, которыми они обменивались, имели иногда оттенок вызывающей провокации, присущей мужчине и женщине, которые испытывают взаимное влечение, и скрывали под невинными словами куда менее невинный призыв.

С легкой насмешкой над самой собой Анжелика стала подумывать, не уступить ли однажды, просто ради развлечения, этой суматошной молодой страсти. К тому же Давид был ей нужен.